Академические композиторы рассказывают о любимой поп-музыке Александр Маноцков, Дмитрий Курляндский и Сергей Невский признаются в любви Джеку Уайту, Death Grips и песне Преснякова «Бьют часы»
Текст: Елизавета Рябинина
The Village продолжает серию материалов, в которых профессионалы кино- и музыкальной индустрии рассказывают о произведениях, которые вдохновляют их самих. Мы уже говорили с операторами, сценаристами и художниками по костюмам о самых важных фильмах их коллег. На этот раз, разрушая стереотипы об элитарной и «стыдной» музыке, современные композиторы делятся своими размышлениями о популярной музыке и рассказывают, кого они слушают, когда устают от академизма.
Александр Маноцков
Мне нравится то, что делает Джек Уайт после The White Stripes (особенно его концерт в режиссуре Гэри Олдмана). Вообще, нравится новая американская музыка с разболтанной, живой ритмикой и грязным звучанием (например, Dead Man's Bones и Medeski, Scofield, Martin & Wood). Впрочем, все это ветераны. Вероятно, что-то любопытное и новое прошло мимо меня.
Мне нравится, что поворот к «старому» звучанию, который стал общим местом, теперь уже связан не только со стилизацией и ностальгией, но и со звуком как таковым. То есть перегруженный ламповый усилитель, аналоговый синтезатор и тому подобное окончательно стали просто инструментами, а не отсылкой к 60-м. Возможно, это позволит пройти из нового ноля по новым маршрутам (если найдутся талантливые авторы и исполнители).
Слежу за Бьорк, Джоном Маклафлином, Томом Уэйтсом, Робертом Фриппом. Из наших — Борис Гребенщиков, Земфира. Понравился предсмертный альбом Дэвида Боуи.
Это может прозвучать глупо, но мне кажется, что те эмоции, которые люди получают от попсы, я извлекаю из Вагнера, Глинки, Сати. То есть если буквально иметь в виду удовольствие с оттенком стыда. Даже не знаю, как так вышло.
Сергей Невский
Из вещей, которые появились в моей жизни в последние пять лет, я выделяю музыку моего друга Пауля Фрика и его акустической техно-группы Brandt Brauer Frick, депрессивную лирику Регины Спектор и симпатичный южноафриканский панк Die Antwoord. Думаю, все эти вещи не нужно комментировать. Как говорил Челентано, «я обладаю народным вкусом» и все время с ужасом понимаю, что большинство тоже бывает правым.
Что касается постоянных пристрастий, лучшими достижениями русской поп-музыки я считаю последний альбом Земфиры и предпоследний — «Аукцыона» («Жить в твоей голове» и «Юла». — Прим. ред.). По-прежнему слушаю все, что выпускает Том Йорк, и готов отстаивать его гениальность перед всеми, кто считает его вещи патологичными или заунывными. В музыке меня привлекает сложность составляющих и убедительность целого высказывания, и я нахожу ее как в абсолютном мейнстриме вроде Майкла Джексона и Леди Гаги, так и в неизвестных и маргинальных явлениях.
Мое детство пришлось на странный период, когда СССР еще не начал разваливаться, а переживал что-то вроде попытки ребрендинга. Облик города менялся в сторону «общеевропейского» стиля, то же происходило и с саундтреками. Появились сложные, интересные джинглы на радиостанциях и такие странные явления, как русский электропоп («ты замуж за него не выходи») и русский фанк. До сих пор, когда напиваюсь, слушаю подряд все треки композитора Юрия Чернавского от «Отражения в воде» в исполнении Аллы Борисовны до песни «Бьют часы» Владимира Преснякова, в которой, как и в песне про мальчика Бананана того же автора, все смещено на одну восьмую, что создает очень странный грув.
Кирилл Широков
Я почти не слежу за тем, кто и когда появляется на сцене, но регулярно открываю для себя известную (в том числе давно) и не очень известную поп-музыку. С экспериментальной сценой состою в таких же отношениях. Могу назвать Пэта Джордаша, группы Ought и Glintshake.
Почти ничего вышедшего в этом году я не слышал, даже последний релиз Swans. Зато прошлогодние диски Low, Lower Dens и (в особенности) Джоанны Ньюсом я послушал с большим удовольствием. Всегда слежу за тем, что делают Thee Silver Mt. Zion Memorial Orchestra, CocoRosie, The Declining Winter, Casiotone for The Painfully Alone, Blonde Redhead и Райленд Бушар.
Что касается guilty pleasures, то их много, хотя я и не уверен, что они guilty. Это лоуэркейс (Soccer Committee, Squares on Both Sides), лоу-фай (The Robot Ate Me, «Солнцецветы», Bloedrood и почти все остальное, что было выпущено на бельгийском лейбле Sundays in Spring), Чад Вангаален, Hinkley, The Microphones, Neutral Milk Hotel, Линда Скотт, Wolf Parade, классический канадский построк, Joy Division, Наташа Артемова, «Гражданская оборона», Misfits… Судя по всему перечисленному, песенная культура для меня интереснее танцевальной. И, конечно, спрятанное часто интереснее того, что лежит на поверхности.
Дмитрий Курляндский
Из появившихся в последние пять лет мне нравятся в первую очередь группы Clipping и Death Grips. Оба коллектива делают экспериментальный рэп. Слежу в основном за электронной сценой — лейблами Stroboscopic Artefacts, Raster Noton, 12k, Subtext. Очень хороший дебютный альбом выпустил электронщик Eric Holm (второй альбом мне уже не показался интересным). Еще слежу за детройтским техно — например, лейблом Echospace.
Антон Светличный
Я попробовал сосчитать, сколько вообще новых имен и проектов появилось за последние годы, и понял, что это невозможно. Какой бы временной отрезок мы не взяли (пять лет, год, месяц), количество музыки, появившейся за этот период, стремится к бесконечности. И если вдруг нам кажется, что мы знаем все (или даже «все важное»), это значит только, что надо сменить оптику и покопаться глубже.
При этом общая хронология перестает иметь значение. Ее место занимает персональная хронология музыкального опыта каждого слушателя в отдельности. В моем случае эта хронология складывается из очень пестрых артефактов, где рядом могут стоять, условно говоря, «Uptown Funk» Марка Ронсона, «Лондон» Земфиры, «Sinnerman» Нины Симон, «Буратино был тупой» Псоя Короленко, саундтрек Морриконе к «Омерзительной восьмерке», кавер Chromatics на «Into the Black», кавер Portishead на песню ABBA «SOS» , кавер «Dirty Loops» на «Circus» Бритни Спирс, кавер The Bad Plus на «Lithium» Нирваны и кавер-мэшап анонима из интернета одновременно на Скриллекса и «My Favourite Game». А также миллион других вещей.
Кроме того, в последние несколько лет я снова начал относительно регулярно слушать музыку на живых концертах и открыл для себя молодой ростовский джаз и местную инди-электронику. Вот, скажем, джазовый квартет Mirror Reality: всем участникам меньше 20 лет, при этом у них уже два альбома и гигантский концертный опыт. Сейчас они учатся в Европе и США, и послушать их стоит, потому что, во-первых, это крутая музыка, а во-вторых — потому что через несколько лет они станут интернациональными звездами.
Для разговора об Оксане Ференчук у меня не хватает человеческих слов. Просто послушайте, что она сочиняет и как это поет. Михаил Баланов и музыканты, с которыми он работает, делают музыку, которую мне определенно нравится слушать. Илья Symphocat Пучеглазов, живущий между Ростовом, Москвой и Питером, основатель собственного лейбла и автор прекрасных эмбиент релизов и лайвов, а также Александр Селиванов, Виталий Лалия и другие люди, которых его лейбл выпускает. Эдуарда Срапионова, я думаю, и так все знают, но на всякий случай назову и его.
Чьи альбомы я точно не пропущу по состоянию на сегодняшний день? Список невелик и с годами скорее сужается, чем наоборот (скажем, в прошлом году из него, кажется, окончательно выпали Muse). Radiohead в представлении не нуждаются и конкурентов в моем персональном рейтинге не имеют; все новое будет отслушано в тот же день, как попадет мне в руки. Brandt Brauer Frick — немцы, делающие что-то вроде полуакустического техно, но совсем не как у Псоя. Их первый альбом превосходен (в том числе в версии для живого состава), а второй просто очень хорош. Pan Sonic — финская экспериментальная электроника. О них крайне позитивно отзывался Андрей Горохов, так что их наверняка все слушали — они действительно прекрасны, очень умны и в лучших вещах работают с тембром структурно. Ничего похожего я не встречал.
А музыка, которую слушать, по идее, стыдно и не стоит, но я почему-то это делаю, у меня собрана здесь.
Владимир Горлинский
Меня интересуют песни, которые могут передать состояния, важные для проживания многими людьми. А также те, что выносят интимное переживание в более широкую среду.
Из исполнителей и композиторов, о которых я узнал в последние годы, я могу назвать Александра Маноцкова (например, его альбом «Пели» — музыка, которая вполне может быть отнесена к популярной, слушаться и петься). Также могу назвать гениальных, на мой взгляд, Mariska Baars, песни которой достойны играться всюду, и Niko Hafkenscheid. Господи, сделай так, чтобы коммерческая поп-музыка не была таким отстоем, каким часто является, а питалась бы из чистых источников.
Слежу за Катей Шилоносовой и группой Glintshake. Из их новинок отмечу песни русскоязычной программы, в которых переплетено множество лакомых вещей: от музыкального авангарда начала XX века (например, Александра Мосолова) через «Поп-механику» и сцену 80-х до наших дней. Еще проект «Истерический дог» Алексея Шмурака. Пройти мимо очень сложно — вот слежу, не пропускаю.
Из «стыдного» к тщательному изучению рекомендую песню Натальи Сенчуковой «Служебный роман».
Обложка: Santiago Felipe/One Little Indian
