2 июля, суббота
Санкт-Петербург
Войти

«Мою дверь исписали символами Z и обвинениями в предательстве родины»

«Мою дверь исписали символами Z и обвинениями в предательстве родины»

16 марта Дмитрий Иванов засиделся на работе до десяти вечера — доделывал дела, но уже собирался идти домой. Раздался звонок матери: «Ты видел, что произошло с нашей дверью? Ее полностью разрисовали, и весь этаж воняет краской». «Не пр(о)едавай родину, Дима» — гласила надпись, сделанная белым баллончиком дешевой краски. И буква Z. Четверокурсник Иванов, создатель телеграм-канал «Протестный МГУ», родину предавать не то чтобы собирается — у него скоро защита диплома, не до того. Просто после 24 февраля он расклеивал и раздавал стикеры против «спецоперации». Краску удалось смыть, но ненадолго — 28 марта его дверь разрисовали снова.

Дмитрий стал одним из многих активистов, чью дверь в марте разрисовали «зетами» и обвинениями в предательстве родины. Литерой Z, символом российской армии, применяемом в «спецоперации» в Украине, обычно пользуются те, кто «спецоперацию» поддерживает — но теперь почему-то как своеобразной меткой и для тех, кто не хочет высказываться за нее. Особенно активно портить двери стали после речи Путина про национал-предателей. В ней в том числе говорилось, что россияне способны отличить предателей от патриотов, но, похоже, с этим не все согласны, иначе зачем отдельно помечать двери предполагаемых национал-предателей. В любом случае новостей о разрисованных дверях стало так много, что они могут стать новым знаком качества, как случилось с статусом иностранного агента.

Дмитрий Иванов рассказал The Village о том, кто мог разрисовать его дверь, почему он не думает об отъезде из России и почему буква Z на двери — далеко не самый страшный способ давления.

16 марта

Про чувство безопасности и Центр «Э»

16 марта, когда я запостил фотографию разрисованной двери в своем канале, мне написала активистка Оля Мисик и скинула фотографию своей двери. Про то, что ее дверь разрисовали, она узнала раньше меня, но не понимала, выкладывать ей это или нет. Через несколько часов мы увидели третью, а с утра — четвертую дверь. То есть к нам всем пришли примерно одновременно — вечером 16 марта.

Когда приходят «эшники» или когда под окнами весь день стоит автозак — это напрягает сильнее

Через две недели пришли снова — нарисовали две Z и наклеили стандартный плакат. Вообще, я думал не выкладывать снова — зачем делать им лишнюю рекламу? Тем более это не новость — каждый день к кому-то приходили. Но я увидел такие плакаты у других активистов и решил еще раз написать. Получается, это опять была централизованная акция, и я просто попал в два расстрельных списка.

Когда я увидел фотографию, то удивился, потому что такое не каждый день происходит. Но мне не было страшно — они толком ничего не испортили, ни на кого не напали, просто испачкали дверь. Ко мне приходил SERB (прокремлевское движение, известное нападениями на оппозиционеров. — Прим.ред.) в 2019-м и оставляли какие-то послания под подъездом, но на двери не писали. Я понимаю, как такое хулиганство работает — ну оставили Z и оставили. Когда приходят «эшники» или когда под окнами весь день стоит автозак — это напрягает сильнее.

У полиции есть способы испортить людям жизнь, а у этих людей только баллончики с краской. Таким хулиганством занимаются прокремлевские активисты, которые, возможно, на зарплате у московской полиции. Первое, что мне приходит на ум, — это движение SERB, но я не думаю, что это их работа. Во-первых, 16-го числа они были не в Москве, а где-то в Донбассе. Во-вторых, они обычно не скрывают, что испортили дверь, а тут в их каналах была тишина. Похоже, что это другое аналогичное движение.

Я на четвертом курсе, и выпускной семестр — не лучшее время, чтобы сесть

Я знаком с идейными сторонниками ***** и почти уверен, что это не они. Например, нацболы рисуют Z на своих дверях. Интересная штука: я позавчера виделся с Олей Шалиной, главой московского отделения «Другой России». После начала ***** мы перестали общаться — если до этого еще можно было не обращать внимания на политические разногласия, то сейчас это стало невозможно, все-таки они за *****. Но мы вместе пришли на суд к Паше Крисевичу (акционист, который выстрелил себе в голову холостыми патронами на Красной площади — за акцию ему грозит до семи лет лишения свободы. — Прим. ред.) — поддержка политзаключенных сближает людей разных взглядов. Она рассказала, что они на двери штаба нарисовали Z, когда началась *****, и несколько раз к ним приходили коммунальщики и закрашивали ее черной краской. Для меня очевидно, что это сделали не правые идейные активисты. Похоже на привет из Центра «Э» — это объясняет, откуда у них есть адреса, в том числе съемных квартир. Кроме того, объясняет выбор жертв — у нас нет совместной деятельности, но мы достаточно давно знакомы и за нами пристально следит один сотрудник московского Центра «Э», который знает нас с 2018 года и много раз давал команду о нашем задержании.

Я перестал чувствовать себя в безопасности, когда мне в шесть утра полчаса полицейские стучали в дверь. Но эти два визита никак не повлияли. Я боюсь, что меня сейчас поймают, закроют суток на 60 и я не смогу защитить диплом. Я на четвертом курсе, и выпускной семестр — не лучшее время, чтобы сесть.

28 марта

Про начало ***** и полицейских у подъезда

Я узнал о начале ***** из речи Путина. Ночью со среды на четверг я писал диплом до двух ночи. Потом устал писать, решил проверить новости — увидел десятиминутное обращение Зеленского и заволновался. Я не верил, что будет полномасштабная *****. Даже 22-го числа, когда мы слушали длинную лекцию по криптоистории, я думал, что ограничатся Донбассом. Я не верил, что будут бомбить Киев. А после обращения Зеленского понял, что сейчас начнется. На протяжении трех часов я скроллил новости. В 05:40 включил обращение Путина и в прямом эфире застал начало *****. И чуть позже начался эфир «Дождя» (власти считают его иностранным агентом. — Прим. ред.) — включил его фоном. В семь утра с открытием Московской биржи я купил доллары на все рубли, которые у меня были. Оставшийся день просто был в шоке.

Днем я увидел анонс акции на Пушкинской площади — причем, как и много где, это была акция без организатора. И я подумал, что здорово, что люди в первый же день выходят на протесты, потому что у меня был ступор и я не понимал, что делать. 24-го числа меня не задержали, а 25-го в шесть утра пришли из полиции. С 23-го на 24-е я почти не спал, а 25-го вернулся поздно. Через несколько часов меня будят стуком в дверь — не было сил с ними разбираться, поэтому я просто притворился мертвым. Двадцать минут послушал, как они там стучат. Они поняли, что не достучатся, и ушли. Через пару часов я проснулся и ушел на работу. После этого решил ночевать в другом месте, потому что было понятно, что в следующий раз они придут основательнее. И действительно, в следующий раз ко мне приехал автозак и стоял около подъезда. Три раза приходил участковый, то есть было понятно, что они очень хотят со мной пообщаться. Не очень понимаю, по какому поводу, — они не говорят, но, видимо, из-за постов в телеграм-канале. Еще мне пришла эсэмэска: «Здравствуйте, вас беспокоят из полиции. Предупреждаю об ответственности за участие в несанкционированных митингах…» Я думаю, что рано утром они хотели меня предупредить, а не задержать. Но я не стал открывать и проверять, зачем они конкретно пришли.

Я не очень хочу ночевать дома, потому что чаще всего приходят рано утром. Понятно, что оснований для обыска нет, но могут потребовать попасть внутрь или ждать у подъезда. В новостях в последнее время часто сообщают о таких задержаниях, когда активистов берут на выходе из дома. Рано или поздно меня все равно задержат, но сейчас просто очень не вовремя.

Про анти******* стикеры и угрозы

Мой знакомый Саша довольно давно занимается стикерами — он печатал их для избирательных кампаний. И после начала ***** нам пришла в голову мысль сделать то, что мы уже умеем. Саша отвечал за связь с типографией, я за фронтенд — писал посты, делал фотки, собирал донаты. Проблемы с типографиями были всегда — многие типографии отказываются печатать продукцию по политической тематике, а уж анти******* тем более. Но у нас была знакомая типография, и первую партию мы сделали 28-го числа — она невероятно разлетелась. Я просто запостил, что у меня есть стикеры, и раздал все за один вечер. Просто встречался с людьми на Кольцевой линии метро и отдавал. Сейчас я понимаю, насколько это было небезопасно, но это была первая наивная мысль.

Мы собрали около 60 тысяч рублей на вторую партию, 2 марта Саша должен был забрать их из типографии и передать мне. Я опять договорился с людьми, которые хотели их взять. В районе восьми вечера мы с Сашей договорились встретиться, но он перестал отвечать на звонки и сообщения где-то за полчаса до встречи. Я написал его друзьям — им он тоже не отвечал. Стало понятно, что с ним что-то случилось. Я отписал всем, что все отменяется, и стал обзванивать отделы полиции рядом с местом, где он их забирал. Не с первой попытки мы попали в Пресненский ОВД — там сказали, что задержанный у них, но никакую информацию нам не дадут.

Я стал искать для Саши защитника — в тот день было митинги, несколько сотен задержанных: многие адвокаты были заняты. К шести утра я смог найти защитника, но его не пустили к Саше — в дежурке только рассказали, по какой статье его будут судить и что он остается в ОВД до суда. На суде он тоже был без защитника и связи. Поэтому о том, что случилось, мы узнали, только когда он освободился из спецприемника и уехал из России.

Он рассказал, что в ту ночь ему угрожали убийством и били. Его требовали подписать разные документы — о сотрудничестве с МВД и что-то про меня. Это были объяснения о том, что именно я организовал печать стикеров. Это тревожный момент, который напугал меня куда больше, чем Z на двери, но он нелогичный — что такого криминального в печати стикеров? Я понимаю, если бы его вынудили сказать, что я террорист, но зачем выбивать то, что я и так не скрываю? К тому же за это ничего нельзя вменить. На тот момент даже не было статьи о дискредитации армии, то есть можно было получить только копеечный штраф за расклейку. Но почему-то на него стали давить, и ему пришлось покинуть страну, чтобы не стать информатором.

Про эмиграцию

Если бы я хотел, то уехал бы раньше. У меня здесь семья, друзья, работа, учеба. Я не хочу все бросать — хочу поступить в магистратуру своего университета, работать там, где работаю. Мне не хочется бежать из-за того, что на меня оказывают давление. Я не занимаюсь ничем незаконным: все, что я делаю, — это участвую в мирных акциях и высказываю личное мнение в своем канале. Я не призываю к насилию или массовым беспорядкам. Почему я должен бежать, если я ни в чем не виноват? Еще мне кажется важным оставаться здесь и пытаться влиять на ситуацию. Если мы хотим, чтобы ***** кончилась, нужно для этого что-то делать.

Но мы понимаем, как работает наша репрессивная машина — она хочет посадить мало, а запугать много

Зарубежный журналист написал, что меня могут посадить на 15 лет. Я не уверен, что именно так сказал — во-первых, я по-английски говорю попроще и покороче, во-вторых, они и пишут покороче, потому что их читатели не очень в курсе нашей повестки. Но мы понимаем, как работает наша репрессивная машина — она хочет посадить мало, а запугать много. Она хочет сделать так, чтобы кто-то сел в тюрьму, а остальные сидели дома. Она не поддерживает никакую инициативу — причем ни протестную, ни патриотическую, как мы видим на примере нацболов. Я не думаю, что меня посадят на 15 лет, хоть это и теоретически возможно. Это самая тяжкая часть новой статьи — «распространение информации, которая повлекла тяжкие последствия». Я не очень понимаю, как вообще информация может повлечь тяжкие последствия. Может быть, имеются в виду СМИ, которые материалами вызовут общественное волнения. Понятно, что это не про меня. Ко мне могут применить первую часть этой статьи — там наказание до трех лет лишения свободы. Учитывая, что я не судим, то, скорее всего, по такой статье меня не посадят — дадут условный срок. Еще более реальный сценарий, что меня просто арестуют на 60 или на 80 суток, сейчас так любят давить на активистов. Последний год так живет Мария Алехина (художница-акционистка и правозащитница, участница Pussy Riot. — Прим. ред.) — выходит из спецприемника, месяц на свободе — и опять в спецприемник. От нее хотят избавиться, но заводить дело не хотят.

Я готов брать риски, потому что для меня принципиально важно то, что я говорю. Если будут штрафовать и арестовывать — ладно, я с этим не согласен, но принимаю. Буду судиться — суд я тоже воспринимаю как продолжение публичной деятельности. Я всегда выступаю на судах, не говорю, что «шел мимо и нигде не участвовал». Хорошо было, когда была возможность пойти в ЕСПЧ после проигрыша в наших судах. Но сейчас двери закрываются, ЕСПЧ работать не будет, и я подразумеваю, что даже старые формуляры, которые я подавал раньше, не будут исполнены. Ведь если и раньше Россия игнорировала принципиальные решения ЕСПЧ, то сейчас будет игнорировать все.

Есть вопрос

Россию исключили из Совета Европы. Что это значит?

Читать 

Про «Протестный МГУ» и интерес к политике

Я завел канал в июне 2018 года, когда студенты МГУ устраивали кампанию по переносу фан-зоны. Ее организовали под окнами главного здания университета. Фан-зона — это шумное место для большого числа людей, а в главном здании летом проходит сессия, и там общежитие на 5 тысяч человек. Мы просили хотя бы немного сдвинуть к Воробьевым горам — проходили студенческие акции, но они не очень освещались. И я сделал телеграм-канал, где анонимно писал об акциях.

Потом был митинг против пенсионной реформы — я решил о нем написать тоже. И так сложилось, что я стал вести политический телеграм-канал. В декабре 2018 года я столкнулся с тем самым знакомым из Центра «Э» — у меня произошла примерно такая же ситуация, как у Саши сейчас. Там, правда, не было пистолета, но был электрошокер. У меня отобрали телефон и сломали его — я потерял доступ к каналу и пересоздал его. Тогда я понял, что анонимность — это не хорошо. Если ты что-то делаешь, то ты не будешь для них анонимным. Если тебя захотят вычислить, то вычислят. При этом ты анонимен для аудитории, так что у тебя не будет поддержки. Тогда я раскрыл свое имя. Я веду «Протестный МГУ» практически в одиночку — хотя и есть несколько редакторов, которые помогают мне с текстами. Допустим, мы ведем онлайны с судов, там много материала, поэтому лучше, чтобы несколько человек что-то писали. Или когда я нахожусь в каком-нибудь «Сахарово», мне тоже люди помогают. Но в основном весь контент, который там есть, я делаю сам.

Я постепенно заинтересовывался политикой. На популярный в последнее время вопрос «Где вы были последние восемь лет?» я могу ответить так: восемь лет назад я был в восьмом классе, читал «Лентач» и думал о том, что происходит что-то плохое. Потом смотрел ютьюб-канал Навального, в 2017-м пошел на первый митинг — я тогда сдал три ЕГЭ, и мне оставался четвертый экзамен. Я был немного скептически настроен, ничего не скандировал, но меня довольно быстро уволокли в автозак. Тогда я подумал: «Наверное, Навальный все-таки был прав». Когда тебя задерживают, ты быстро знакомишься с более опытными активистами и правозащитниками. Они объясняют, как себя вести и подписывают тебя на «ОВД-Инфо». В 2018 году я участвовал в «бессрочке» (протестное движение за отставку Путина. — Прим. ред.) — познакомился с большим количеством активистов из разных движений. Это постепенный процесс политизации.

Не думаю, что кто-то считает меня предателем родины. Я не буду воспринимать серьезно то, что написали на моей двери эти люди — они делают это неискренне. Опять же, я знаю людей, которые поддерживают *****, но я убежден, что это сделали не они. Это сделали сотрудники полиции руками подонков, которые нападают на активистов.

В тот же день была речь Путина, где он говорил про национал-предателей, и я думаю, что они подхватили эту риторику. Ведь если так говорит Путин, то так должны говорить и его сторонники. Я понимаю, что не предаю родину. Я нахожусь здесь и отстаивают свободу. А продают ее те, кто готов делать людям пакости за 300 рублей.

Фотографии: предоставлены героем материала

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

Учителя истории — о преподавании своего предмета во время «спецоперации»
Учителя истории — о преподавании своего предмета во время «спецоперации»
Учителя истории — о преподавании своего предмета во время «спецоперации»

Учителя истории — о преподавании своего предмета во время «спецоперации»

Выпускники и студенты журфака МГУ — о закрытии политического модуля
Выпускники и студенты журфака МГУ — о закрытии политического модуля
Выпускники и студенты журфака МГУ — о закрытии политического модуля

Выпускники и студенты журфака МГУ — о закрытии политического модуля

«Феминистское антивоенное сопротивление» — главное протестное движение в России сейчас. Рассказываем об их борьбе
«Феминистское антивоенное сопротивление» — главное протестное движение в России сейчас. Рассказываем об их борьбе
«Феминистское антивоенное сопротивление» — главное протестное движение в России сейчас. Рассказываем об их борьбе

«Феминистское антивоенное сопротивление» — главное протестное движение в России сейчас. Рассказываем об их борьбе

Тэги

Сюжет

Люди

Прочее

Новое и лучшее

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Идея была моя, но сделал это не я»

Первая полоса

The Village становится платным
The Village становится платным Как продолжить читать нас
The Village становится платным

The Village становится платным
Как продолжить читать нас

Слово редакции
Слово редакции Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****
Слово редакции

Слово редакции
Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове» Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Мошенники рассылают письма от имени The Village Рассказываем, что об этом известно
Мошенники рассылают письма от имени The Village

Мошенники рассылают письма от имени The Village
Рассказываем, что об этом известно

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию
«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

«Он разрушает мне жизнь»: Участница Pussy Riot Ольга Борисова — о сталкере, из-за которого ее не пустили в Грузию

«С точки зрения искусства это убийство»
«С точки зрения искусства это убийство» Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»
«С точки зрения искусства это убийство»

«С точки зрения искусства это убийство»
Реакция режиссеров, актеров и критиков на закрытие «Гоголь-центра»

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

Не мать Тереза — чем известна новый программный директор V-A-C Алиса Прудникова

«Идея была моя, но сделал это не я»
«Идея была моя, но сделал это не я» Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование
«Идея была моя, но сделал это не я»

«Идея была моя, но сделал это не я»
Как интернет реагирует на комиков, пошутивших про изнасилование

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды Мы с ними поговорили
За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды

За акцию «Сегодня не мой день» на День России двух художников из Москвы задержали дважды
Мы с ними поговорили

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды За моду взялись «настоящие патриоты»
«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды

«Один большой курьез»: Как прошла Московская неделя моды
За моду взялись «настоящие патриоты»

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии
Десять лет колонии за пять предложений в соцсети

Десять лет колонии за пять предложений в соцсети
Как на адвоката Дмитрия Талантова завели уголовку за дискредитацию российской армии

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности» Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин
«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»

«Разведенка без семьи и с детьми от любовниц решил установить День семьи, любви и верности»
Реакция твиттера на праздник, который ввел Путин

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы
Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России

Без Шампани и новозеландского совиньона: Что происходит с вином в России
Леонид Стерник — о том, какое вино мы будем пить теперь и стоит ли делать запасы

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время ***** Исследование социологини Кати Дегтяревой
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Исследование социологини Кати Дегтяревой

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут» Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум» И готовы ли платить дальше
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
И готовы ли платить дальше

Подпишитесь на рассылку