27 июня, понедельник
Москва
Войти

«Вряд ли бы мы когда-нибудь поженились, если бы не твое уголовное дело» К приговору по делу DOXA публикуем рассказ о том, как Володя и Шура влюбились под арестом

«Вряд ли бы мы когда-нибудь поженились, если бы не твое уголовное дело»

12 апреля экс-редакторкам и редакторам журнала DOXA могут дать два года исправительных работ за трехминутный ролик «Им не победить молодость» про студентов, которые выходили на прошлогодние акции в поддержку Алексея Навального. С 14 апреля 2021 года Армен Арамян, Наташа Тышкевич, Володя Метелкин и Алла Гутникова фактически сидели под домашним арестом по уголовной статье о «вовлечении несовершеннолетних в опасные для их жизни действия».

Еще в мае 2021 года наша экс-корреспондентка Шура Гуляева написала цикл материалов обо всех четырех ребятах, тогда же она познакомилась с Володей Метелкиным. За год с начала дела Шура и Володя успели полюбить друг друга и пожениться. Теперь в день приговора мы публикуем автофикшн-рассказ Шуры о том, как они с Володей ходили на свидания после допросов, устроили свадьбу в МФЦ и узнали про [антоним мира] в Украине под арестом.


Когда мы впервые встретились, ты запомнил только мои штаны — как-то раз я искупала их с отбеливателем, и они покрылись нарядными ржавыми разводами. Ты вышел из Мосгорсуда, за тобой пошла толпа людей, и я вместе с ними. Мы забежали в кофейню, и нас бесплатно угостили куличом. Была Пасха, 2021 год. Я протянула тебе кусочек и шутливо сказала, что ты уже седой. Может, ты даже не помнишь этого? Ты тогда не знал, как меня зовут, но тебе сказали, что я журналистка. Журналистка в красивых штанах.

Ты узнал мое имя через неделю, когда сидел под домашним арестом и к тебе в квартиру постоянно приезжали гости, как будто уголовка — повод собрать друзей. 2 мая приехала я. На мне было желтое платье. Его ты тоже запомнил, потому что я пришила к нему нелепые блестящие помпоны. У тебя из аксессуаров был только электронный браслет на ноге.

В тот день ты играл в FIFA на приставке, а я в основном нервничала, потому что через два дня должна была взять у тебя интервью, но думала только о том, какой ты красивый мальчик. Я тебе тогда совсем не понравилась. Решил, что Шура — слишком уж какая-то модная журналистка. Признавшись в этом месяцы спустя, ты виновато добавил, что твои любимые группы тебе тоже сначала не нравились, а потом ты не мог перестать их слушать. Под нашей первой общей фотографией ты напишешь: «Ваша новая любимая группа».

«Ваша новая любимая группа»

В день нашего знакомства мы просидели на полу твоей комнаты до двух часов ночи. Я точно могу воспроизвести твою интонацию и показать место, где ты сидел, но не помню ни единого слова из нашего разговора. Запомнила только, как посоветовала тебе посмотреть ленту иранского режиссера Джафара Панахи «Это не фильм», которую он снял, сидя под арестом. Мы договорились, что я приеду к тебе снова показывать фильмы, и назвали это «иранский киноклуб».

На наше интервью ты опоздал, и мы с фотографкой ждали тебя минут 20 на детской площадке. Ты мог выходить из дома только на два часа с восьми до десяти утром, и я волновалась, что мы не успеем вовремя закончить. Хотя я бы простила тебе опоздание за один только твой серый плащ. Он так подходил к моей светлой куртке, что вдвоем мы сливались с цветущими чертановскими деревьями, словно стали одной набухшей, маслянистой веточкой. А когда интервью наконец вышло, ты почему-то сразу подумал, что я влюблена в тебя, но меня это только разозлило, потому что ничего подобного в тексте не было. Он просто был хорошим. Спустя пять дней ты спросил, можно ли меня поцеловать.

Технический переулок, дом 2. Ты ходил сюда на допросы. Я ждала тебя на детской площадке у Следственного комитета и качалась на качелях. Или работала на одинокой лавочке — почему-то именно здесь всегда было ветрено. Через несколько часов я не выдерживала сквозняка и шла пить невкусный кофе в ресторан, который все называли «Колбаса». Пару раз на площадке собиралось сразу много людей, тогда мы танцевали. Лучше всего получалось у девушки по имени Варя. Она приходила в Технический переулок в самодельном кокошнике и говорила: «Когда уголовных дел не останется, мы превратим Следственный комитет в клуб и устроим здесь рейв».

Допросы были твоей единственной возможностью хотя бы ненадолго вырваться из-под домашнего ареста. Два часа неспешным шагом идешь до СК, потом полтора часа тусуешься у следователя, похожего на Шрека, наконец, еще два — гуляешь по Покровке. Если инспектор ФСИН спрашивал, почему тебя так долго не было дома, ты говорил, что шел домой пешком — прямо до Чертанова.

Однажды в мае, когда мы только начали встречаться, мы пошли после допроса в грузинский трактир «Чито-Ра» на «Курской». Я представляла, будто у нас настоящее свидание, и пыталась просканировать каждую деталь вокруг. Окна в трактире были занавешены пожелтевшим заводским тюлем, который есть в каждой третьей российской квартире. На столе стояли искусственные цветы, а чек выписывали от руки. Меня очень позабавили мужчины за соседним столом. Как правило, в такие места не заходят случайно, поэтому большинство гостей не меняются в течение недели (максимум мигрируют от столика к столику) и выглядят так, словно очень гордятся своим положением хранителей. Странное место, чтобы его запомнить.

По пути домой тебе надо было зайти на почту. Внутри отделения было душно, поэтому я уселась на баскетбольной площадке поблизости. Снова ждать. Опять уставилась на гигантские деревья. В Чертанове их правда очень много.

Не могу поверить, что сейчас весна. Наступил новый цикл — а тебя посадили под домашний арест. Весь снег растаял, у меня лютый насморк от пыльцы, зато есть оставшееся после окончания школы ощущение, что вот-вот наступят каникулы и тогда нам с тобой наконец дадут отдохнуть. Все же есть что-то неестественное в том, что силовики заводят дела, когда природа перерождается.

Ты вернулся со стопкой конвертов, мы шли и разворачивали их один за другим: повестка из СК, «уважаемый Владимир», повестка, судебное уведомление, повестка. Нет, сейчас точно не может быть никакой весны. И деревья не могут так цвести, пока мы несем в руках эти лающие бумажки — те же несчастные деревья в прошлой жизни.


Мы много лежим на пушистом ковре — такой же был в вашем офисе на Бережковской до обыска. Сначала ты очень оберегал наш белоснежный ковер и часто пылесосил его, но вскоре забил на это. Мы хотели почистить его и даже поставили бутылку Vanish на видное место, но так ничего и не сделали.

Однажды мы лежали на ковре, я водила рукой по твоей футболке. Шорох ткани напомнил мне шум моря. Когда я сказала тебе об этом, ты ответил: «Мы с тобой уже настолько научились фантазировать». Мы вместе на море — одна из твоих мечт.

О чем мы мечтаем:

— окунуться в прохладную морскую воду;

— поехать вместе на музыкальный фестиваль в Европу;

— передвижной домик в лесу;

— чтобы я научилась играть с тобой в FIFA;

— сделать свой подкаст;

— покататься вместе на велосипедах;

— сесть вдвоем на «Сапсан» до Петербурга;

— своя съемная маленькая квартира с балконом и старой плиточкой на кухне (нашу любимую тканевую гирлянду и бумажную снежинку увезем из Москвы и повесим в гостиной);

— ходить по утрам на рынок с авоськой и потом вместе готовить завтрак;

— чтобы на прогулке я устала от каблуков (хоть я и не ношу их) и тебе пришлось бы плестись со мной по брусчатке босиком;

— быть свободными.

Твой инспектор ФСИН звонит мне по вотсапу. Обычно ему просто нужно проверить тебя или забрать какие-то бумажки для суда, но я всегда переживаю, что могу ему не понравиться, поэтому веду себя крайне вежливо. Почему я вообще беспокоюсь о том, что обо мне подумает инспектор ФСИН? И все же на его просьбы я всегда говорю: «Конечно, пожалуйста». А он мне отвечает: «Спасибо. Хорошего дня!»

Однажды он пришел к нам узнать, почему мы опоздали домой на 17 минут и вернулись в 10:17, а мы в тот день с тобой женились. Я протянула инспектору полароид, где мы стоим нарядные, уже муж и жена. Он поздравил нас и расстроенно добавил: «Что же вы не предупредили про свадьбу? Мы бы придумали что-то, попросили суд вас отпустить».

Мы расписались 13 декабря. Теперь у нас в паспортах стоят штампы 1312 — ACAB. Вряд ли бы мы когда-нибудь поженились, если бы не твое уголовное дело: безжалостное российское правосудие парадоксально скрепляет институт брака. Может, лет через пять люди будут жениться только для того, чтобы ходить друг к другу в суд и на длительные свидания в колонию?

По понедельникам ЗАГСы не работают, поэтому мы женились прямо в МФЦ «Чертаново Северное», в соседнем с «Макдоналдсом» здании. Нам даже повезло: в ЗАГСы никого не пускали из-за коронавируса, а в МФЦ разрешили сидеть всем нашим друзьям и журналистам. А я переживала, что им пришлось бы мерзнуть рано утром.

Я предложила твоему инспектору шампанского в честь нашей свадьбы. Он вежливо отказался. Может, если он поймет, какая я хорошая, он уйдет из ФСИН?

Возвращаемся после суда домой, а автозак сопровождает нас до метро

Однажды мы возвращались после суда на метро, и с нами в вагоне ехала группа росгвардейцев. Человек 15 молодых парней в форме стояли и посмеивались. Я смотрела на них и представляла, как эти ребята тащат людей в автозак.

Форма делает из вчерашних мальчиков каких-то невыносимых мужланов — это извращенная маскулинность в ее первородной форме насилия. У тебя маскулинность совсем другая: слегка трескающиеся пухлые губы, смущенный взгляд, густые брови. Ты выглядишь очень мужественным, но нежным. Это различие сразу видно — мужественные мальчики не стесняются мурчать, а тех, кто в форме, этому не научили.

Нежнее всего ты бываешь, когда прикасаешься к моим шрамам на груди, оставшимся после операции. В сентябре, когда меня только выписали из больницы, мы с тобой выделили целый вечер, чтобы ты смог рассмотреть мои синячки и пластыри, которыми были заклеены соски. Я волновалась, что мой израненный вид тебя отвратит, но ты сказал, что рад увидеть женскую грудь такой живой, десексуализированной, и начал медленно нащупывать уплотненные сгустки кожи, боясь причинить мне боль. С тех пор ты каждый день наносишь на мою грудь мазь, зная, что особенно осторожным надо быть у кончиков швов, потому что они зажили хуже всего и слегка набухли.

Как прикасается к груди любимой росгвардеец? Моет ли он прежде свои руки, которыми избивал людей на митингах?

Наверное, росгвардейцам в метро лет 25–27, как тебе. Они едут по серой ветке, как мы. Возможно, выйдут с нами на одной станции. Может, в детстве они шатались по тем же дворам, что и ты?

Как так вышло, что эти мальчики в нашивках и на свободе, а ты — с браслетом и взаперти?


Иногда тебе снятся кошмары. Домой снова и снова приходят с обыском, ты дергаешься, кричишь, бьешь подушку и падаешь обратно на кровать без сознания. Ты переживал, что меня это испугает, но все вышло наоборот.

Когда ты впервые меня разбудил, мое тело слегка сжалось и стало совсем мягким. Я интуитивно положила руку на твою голову и начала гладить ее, стараясь успокоить тебя, как ребенка, испугавшегося темноты или Бабая, который утащит его в мешке. «Мой мальчик, все хорошо», — повторяла я. И ты заснул. В тот момент ты показался мне таким беззащитным, словно неосознанно доверил мне самую темную, сломленную клеточку своего тела. В ту ночь я охраняла твой сон и любила тебя больше всего на свете. Мне казалось, если придется защищать тебя от кошмаров вечно, я никогда не буду спать.

Я не отдам тебя Бабаю. Если он придет с обыском, я спрячу тебя под одеялом — в зоне, свободной от монстров. А когда ты проснешься, ты погладишь меня по бедру, даже не догадываясь о том, что я уже подписала договор с монстрами о нейтральной зоне под одеялом, лишь бы не разбудить тебя. Ты пойдешь заваривать кофе, а я сяду в уголочке и буду смотреть на твою спину (я всегда так делаю). Потом ты повернешься и спросишь, чего это я подглядываю, а я отвечу: «Любуюсь». И ты даже не узнаешь, что я вечность лежала рядом с тобой и гладила по голове, защищая от Бабая, только бы ты остался рядом.

Когда началась ***** в Украине, самым спокойным местом на свете резко стал Дорогомиловский суд — там несколько раз в неделю проходили твои заседания. Отчасти это извращенная привилегия — иметь возможность на несколько часов скрыться от самой страшной действительности в какой-то искусственно сконструированной. Суды больше похожи на старый заплесневелый театр, в котором по кругу идет одна и та же постановка — ты знаешь все, что скажет прокурор, и финал понятен заранее. Сюда не могут прийти с обысками, приставы в форме не пугают (мы всем им придумали клички), новости в здание суда доходят медленно, а время подчиняется только судье. Тут прошлое важно, только если оно прописано в обвинительном заключении, а будущее можно прогнозировать лишь по пунктам уголовной статьи.

Я понимала, что 1 апреля суду придется услышать реальность, потому что заранее читала твою речь для последнего слова и знала, что ты будешь говорить про Украину. Судья два раза пыталась тебя прервать, говоря: «Ваши слова не имеют отношения к уголовному делу». А ты отвечал: «Я думаю, что они имеют прямое отношение, и продолжу». В тот момент я очень гордилась тобой и чувствовала, как стены здания становятся мягкими, пропуская внутрь *****, которую должен увидеть каждый. В твоей речи было 1 295 слов.


Я стала часто плакать, боясь тебя потерять. Приступы всегда начинаются одинаково — тревога сдавливает грудь и поднимается выше по горлу. Когда ты пытаешься понять, почему я плачу, я уже не в силах объяснить. Мой любимый поэт Алексей Цветков писал: «И любовь подступала к гортани, не умея сложиться в слова».

Я столетняя плакучая ива — хрупкое, но упругое, жилистое дерево. Вместо слез я бы хотела пустить по рекам свою кровь. Редкая четвертая группа — я универсальный донор. За каждого украинского ребенка, лишившегося родителей, за каждый разрушенный дом с моей ивы опадает по листку. Мне не жаль их, но я хотела бы знать, что ветер унесет эти листья прямо в твои ладони, чтобы ты смог вырастить новое маленькое деревце и я бы снова почувствовала себя на 21 год.

Дома, чтобы хоть как-то отвлекаться от реальных новостей, мы с тобой придумали «Ежиную редакцию». Теперь три раза в день я прошу тебя о выпуске лесных новостей. Ты пропеваешь начальную заставку, говоришь: «В эфире ежиные новости» — и начинаешь фыркать мне на ухо, рассказывая все, что случилось в нашем лесу за день. Поскольку новости на ежином, понять, что именно на повестке, сложно — отчасти в этом и была задумка «Ежиной редакции». Но недавно ты все же спросил:

— Слушай, а у нас в лесу тоже полный ****** [капец] или, наоборот, рай?

— Не знаю, надеюсь, скоро будет рай.

Фотографии: обложка, 2 – Александр Бородихин, 1 – Ксения Бабушкина, 3 – shurf_lonely_lokli, 4 – Шура Гуляева

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

У редакторов DOXA — обыски, допросы в СК и суд в один день
У редакторов DOXA — обыски, допросы в СК и суд в один день Что сейчас происходит со студенческим журналом и почему его надо поддержать
У редакторов DOXA — обыски, допросы в СК и суд в один день

У редакторов DOXA — обыски, допросы в СК и суд в один день
Что сейчас происходит со студенческим журналом и почему его надо поддержать

Как гуляют арестованные редакторы DOXA. День первый — Армен Арамян в Котельниках
Как гуляют арестованные редакторы DOXA. День первый — Армен Арамян в Котельниках «Жить нужно так, как хотим мы»
Как гуляют арестованные редакторы DOXA. День первый — Армен Арамян в Котельниках

Как гуляют арестованные редакторы DOXA. День первый — Армен Арамян в Котельниках
«Жить нужно так, как хотим мы»

Как гуляют арестованные редакторы DOXA. День второй — Володя Метёлкин в Чертанове
Как гуляют арестованные редакторы DOXA. День второй — Володя Метёлкин в Чертанове «У меня все в жизни налаживается»
Как гуляют арестованные редакторы DOXA. День второй — Володя Метёлкин в Чертанове

Как гуляют арестованные редакторы DOXA. День второй — Володя Метёлкин в Чертанове
«У меня все в жизни налаживается»

Как гуляют арестованные редакторы DOXA. День третий — Наташа Тышкевич
Как гуляют арестованные редакторы DOXA. День третий — Наташа Тышкевич «Даже когда я сижу дома и смотрю на облака — это политика»
Как гуляют арестованные редакторы DOXA. День третий — Наташа Тышкевич

Как гуляют арестованные редакторы DOXA. День третий — Наташа Тышкевич
«Даже когда я сижу дома и смотрю на облака — это политика»

Тэги

Сюжет

Новое и лучшее

Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

6 причин, почему разваливаются отношения

Первая полоса

The Village становится платным
The Village становится платным Как продолжить читать нас
The Village становится платным

The Village становится платным
Как продолжить читать нас

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом
Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Миша рисовал поверх свастик кошек в Тбилиси. Кошку приняли за символ российской агрессии, а художнику угрожали ножом

Мошенники рассылают письма от имени The Village

Рассказываем, что об этом известно

Слово редакции
Слово редакции Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****
Слово редакции

Слово редакции
Ридерки и ридеры проекта — об идее опен-колла, выборе текстов и роли литературы в мире, где идет *****

Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить
Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить
Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить

Что такое дефолт, опасен ли он и как при нем жить

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове» Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России
«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»

«У тебя нет паспорта, нет денег, и ты в Гольянове»
Михаил Бородин — о фильме «Продукты 24» и рабстве в России

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость» Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»
«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»

«Раненые и убитые — это не „побочные следствия“ войны, а ее смысл и необходимость»
Отрывок из книги «Разум в тумане войны. Наука и технологии на полях сражений»

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

Авторка романа «Южный Ветер» Даша Благова — о радио в психбольнице, жизни на Кавказе и депрессии

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?
ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

ООН говорит, что ***** в Украине может привести к голоду. О чем речь? Россию это тоже затронет?

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время ***** Исследование социологини Кати Дегтяревой
Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****

Новые брачные: зачем молодые люди женятся во время *****
Исследование социологини Кати Дегтяревой

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут» Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе
«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»

«Если человек готов отстаивать убеждения, в армию его не призовут»
Юрист Арсений Левинсон — об альтернативной службе

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум» И готовы ли платить дальше
«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»

«Я оплатил то, что никто не видит»: Пользователи телеграма — о том, зачем купили «Премиум»
И готовы ли платить дальше

«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»
«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком» Рассказ Вики Петровой, которая попала в СИЗО из-за антивоенного поста во «ВКонтакте»
«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»

«В СИЗО я стараюсь оставаться максимально свободным человеком»
Рассказ Вики Петровой, которая попала в СИЗО из-за антивоенного поста во «ВКонтакте»

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту
«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту С минимальными потерями
«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту

«При Олеге такого не было»: Что сейчас происходит с «Тинькофф-банком» и как забрать из него свою валюту
С минимальными потерями

6 причин, почему разваливаются отношения
6 причин, почему разваливаются отношения Отрывок из книги «Осознанные отношения. 25 привычек для пар, которые помогут обрести настоящую близость»
6 причин, почему разваливаются отношения

6 причин, почему разваливаются отношения
Отрывок из книги «Осознанные отношения. 25 привычек для пар, которые помогут обрести настоящую близость»

Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей
Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей В нем участвуют рестораны из пяти городов России
Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей

Как устроен шестой веганский фестиваль Utroo в поддержку российских благотворителей
В нем участвуют рестораны из пяти городов России

Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей
Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей
Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей

Армянская полиция искала стендапершу Таню Щукину, уехавшую из Питера из-за *****. В Ереване задержали ее соседей

«Как ***** излечила мои детские травмы (но принесла взрослые)» / «Мама, папа и *****»
«Как ***** излечила мои детские травмы (но принесла взрослые)» / «Мама, папа и *****» The Village начинает публиковать литературные тексты
«Как ***** излечила мои детские травмы (но принесла взрослые)» / «Мама, папа и *****»

«Как ***** излечила мои детские травмы (но принесла взрослые)» / «Мама, папа и *****»
The Village начинает публиковать литературные тексты

Над Москвой взошло «клубничное» суперлуние
Над Москвой взошло «клубничное» суперлуние Собрали лучшие кадры астрономического явления
Над Москвой взошло «клубничное» суперлуние

Над Москвой взошло «клубничное» суперлуние
Собрали лучшие кадры астрономического явления

«Как до спецоперации ничего не было, так и сейчас нет»: Что происходит с лекарствами в России
«Как до спецоперации ничего не было, так и сейчас нет»: Что происходит с лекарствами в России
«Как до спецоперации ничего не было, так и сейчас нет»: Что происходит с лекарствами в России

«Как до спецоперации ничего не было, так и сейчас нет»: Что происходит с лекарствами в России

Подпишитесь на рассылку