В декабре 2016 проект польского архитектурного бюро S&P победил в конкурсе на создание концепции «Екатерининского парка» возле стадиона «Екатеринбург Арена», который должен был объединить парк Коммунаров и парк XXII Партсъезда. Уже в 2017 началось переоборудование огромной зоны под концепцию «Бульварная лента», на которую выделили небольшие для такого объема работ 200 миллионов рублей.

Проект подразумевал разделение бульварного кольца на пять тематических зон: бульвары Медицины, Спорта, Цветочный, Парковый и бульвар Молодежи, в который вошел первый скейт-парк в центре Екатеринбурга. Создатели планировали массивное озеленение и создание единой закольцованной прогулочной зоны — чтобы футбольные фанаты и горожане могли бесконечно гулять по новому парку. Прежде парк был разрезан новыми дорогами на перекрестке улиц Ленина и Московская. Чтобы проект сохранил первоначальную концепцию, представители бюро S&P лично контролировали ход работ.

Первой проблемой стала невозможность создать пешеходную зону на месте разрезанной улицы Ленина — гарантия на новую дорогу выдается на три года, и в течение трех лет ее нельзя изменять или переносить. Парк XXII Партсъезда тоже решили благоустроить позже, после ЧМ-2018. А из-за особенностей уральского климата все 19 тысяч кустов и 4 тысячи многолетников пришлось высаживать за две последние недели мая 2018.

Уральский архитектор Ашот Карапетян прогулялся с директором S&P Мирославом Штукой по «Бульварной ленте» в том состоянии, в котором ее увидели гости ЧМ-2018, а также раскритиковал блогер Илья Варламов, и расспросил, как создавалось новое пространство и насколько итог соответствует концепции.

«Мы победили в конкурсе в декабре 2016 года. Как часто бывает с конкурсами, никакого влияния на результат строительства мы не имели, но город сказал, что без нас не построить как надо. Поэтому S&P включили в команду, которая разработала всю рабочую и техническую документацию»

Вы говорите, что победили в конкурсе, то есть, было какое-то концептуальное решение, но при этом оно не было применено?

Концептуальное решение как раз было применено. Концепция — это первый шаг. Часто только 50-60 % процентов задумок входят в итоговый проект, потому что его бесконечно изменяют. Соподрядчики всегда делают так, чтобы им было легче — используют материалы, которые остались с последних проектов и наработки, которые уже были испытаны. Администрация знала, что мы включили в проект очень много новых для города идей. И предупредили, что просто не будет. Во всем мире проекты с городом реализуются сложней коммерческих — все упирается в бюрократию. Но нас попросили включиться в процесс строительных работ, потому что без нас новые идеи реализовать невозможно. Мы включились и я думаю, что это оказало сильный эффект.

Что в итоге удалось реализовать из первичного проекта, Какие изменения пришлось внести и почему?

Первое — нам надо было уместиться в бюджет. Мы с самого начала понимали, что не все идеи будут реализованы на должном уровне — даже здесь, у Дворца Молодежи и стадиона, где проходят игры ЧМ-2018, и куда выделяют деньги. Самым важным для нас было сохранить в проекте бетонные скамьи, которые одновременно являются опорными стенками для растений и помогают моделировать территорию с точки зрения геопластики. В противном случае растений никто бы не увидел: это был бы просто тротуар, по которому люди ходят без всякого интереса. Дизайнерская задумка по уличной мебели от компании S&P и французского промышленного дизайнера Оливера Масселера была доработана и реализована екатеринбургской компанией Moony.rocks.

Главная идея по растениям реализована французским подрядчиком, который с нами уже больше 15 лет. К нему подключили местных специалистов, потому что мы всегда стараемся работать с людьми, которые производят продукт на месте. Это дешевле и заставляет внедрять в своем городе новые идеи, которые можно использовать и после.

Понятно, что у каждого подрядчика свои представления, станки и отточенные технологии производства. Нужно ли подстраиваться?

По ходу мы немного изменили проект, чтобы соподрядчикам было легче. Наши взгляды не слишком близки строителям: соподрядчики всегда хотят, чтобы было полегче, а мы чаще отвечаем «нет», чем «да». Очень много людей видят только один кусочек от всей работы и не понимают, как выглядит вся идея. И без контроля срабатывает эффект карточного домика, когда из-за одной детали разваливается все.

То есть, при вашем контроле качества, удается достигать желаемых результатов с местными подрядчиками?

Да, но первый разговор — это тяжелая работа. Потому что вначале никто не понимал, что мы хотим сделать — ни со скамейками, ни с горками. Поэтому мы очень быстро сделали один, демонстрационный, кусок, чтобы показать, какие идеи стоят за проектом. И это уже изменило мнение 80 % процентов людей. Очень многие говорили: «А, вот так? Да, мы теперь понимаем». После этого уже легче пошло.

То есть, вы реализовали пример благоустроенного участка прямо на месте, да?

Да, участок у Дворца Молодежи. Всегда стоит сделать рабочую версию, чтобы после легче было разрабатывать. Следом мы начали работать с отрезком на Пирогова и у Центрального стадиона.

Как вообще проходил процесс обсуждения проекта, привлекались ли какие-то сторонние эксперты, или, может быть, общественные организации?

На этом проекте не было денег и с момента, как мы выиграли конкурс, до Чемпионата мира оставалось 18 месяцев. Процесс шел стремительно, и не было времени, чтобы подключить жителей, показать им проект, узнать их видение этого пространства, чтобы что-то еще добавить. Может, теперь, после ЧМ, мы будем продолжать работать с этим проектом, и попробуем включить новшества, опираясь на то, как люди хотят использовать это пространство.

Скейт-парк показал себя очень хорошо. Многие молодые люди начали приходить и кататься еще до окончания работ и официального открытия. На этапе конкурса мы предлагали превратить это место в активный участок города, но даже не надеялись, что идею скейт-парка реализуют. Мы подумали, что раз у нас тут Дворец Молодежи, то нужно действовать концептуально — для молодежи.

Процесс строительства был непростым: бетон, чтобы тот правильно работал, шлифовали три раза — он очень высокого качества. Рядом поставили элементарную воркаут-площадку и все вместе заработало, изменило динамику целого городского участка, потому что раньше здесь царило запустение. Интересные разговоры шли, когда мы только открыли парк: «Что вы сделали с этим местом, здесь инвалидам не побывать», и так далее. Хотя инвалидам-колясочникам комфортно на новой территории.

Мы стремимся сохранять пространства, где долго растут деревья. Но в парковые территории у Дворца молодежи необходимо было включить новую энергию, новую жизнь, потому что просто сделать озеленение недостаточно. Нужно привлекать горожан, чтобы те могли использовать место, хотели там бывать. Потому что когда зеленое пространство не используется, никто им не занимается. Никто не станет тратить деньги на непопулярную у горожан территорию.

Если возвращаться к теме стадиона, то мы видим зоны, которые разберут после мундиаля. Это такая временная мера, которая должна работать только во время чемпионата. Скажите, насколько временны ваши решения?

В этом проекте мы не делали ничего временного. Есть некоторые места, где мы не ведем посадки растений, потому что знаем, что людей на ЧМ приезжает много, и посадить растения надолго не получится. У выхода со стадиона есть кусочек, где мы просто посадили траву, так как знали, что придут тысячи людей, и не каждый обойдет этой газон стороной. Чтобы не потерять деньги, мы выбрали временную меру — газонную траву.

скажите, а учитывались какие-то региональные особенности, культурные или климатические, во время проектирования?

Климатические — да. Лето на Урале недолгое. Сама логистика насаждений была сложной, потому что в 2018 году минусовая температура держалась до десятого апреля, большинство кустов и многолетников пришлось сажать от 15 мая. В мае мы высадили 20 тысяч кустов и 15 тысяч многолетников.

Осенью 2017 мы посадили часть зелени, чтобы показать, как это будет выглядеть. Мы знали, что уже поздно, что можем потерять многие растения, но сделали это, чтобы продемонстрировать эффект. Когда пришли заморозки, растения пришлось накрывать.

В Екатеринбурге очень выделяется конструктивизм. И потому мы, создавая систему скамеек, сделали их очень современными. На конкурсе звучали и более традиционные идеи, но мы сказали: «Ну как так можно? Мы создаем пространство у Дворца Молодежи, где интересная архитектура 70-х годов». Нам необходимо было включиться малыми формами в ее характер.

Архитектура Екатеринбурга стала для меня одним из больших сюрпризов. В Москве доминирует сильный соцреализм, Петербург построен в другом характере, а здесь очень много модернистской архитектуры. Многие люди об этом не знают, но архитектура есть, и она влияет на каждого. Я думаю, что общественным пространствам необходимо включаться в характер города.

«Архитектура Екатеринбурга стала для меня одним из больших сюрпризов. В Москве доминирует сильный соцреализм, Петербург построен в другом характере, а здесь очень много модернистской архитектуры. Многие люди об этом не знают, но архитектура есть, и она влияет на каждого»

Я обращал внимание, что по новым велодорожкам, которые сейчас построены, часто двигаются пешеходы, не понимая, что это зона для велотранспорта. Как это можно регламентировать или объяснить людям, чтобы разделить потоки окончательно, чтобы не было недопонимания?

Велодорожки всегда трудно приживаются в местах, где такие вещи вновинку. Можно спроектировать их так, чтобы минимизировать этот конфликт, но он все равно будет. Нужно просто учить людей, что вот — это велодорожки, ходить по ним нельзя.

Когда мы проектируем улицы, думаем о самых слабых: инвалидах, людях с колясками, пешеходах. Велосипедисты идут уже потом, и только в самом конце — машины. Во многих городах действует целое движение — строить все для велосипедистов, забывая о месте для пешехода. А я думаю, что пешеходы должны быть в приоритете, потому что жизнь улицы — это люди на ней.

сейчас мы пришли к Дворцу Молодежи. какие особенности у этой части бульвара?

Смотрите: вот большая лестница, но с рампой для инвалидов. С наступлением тепла мы планируем посадить тут небольшие деревья. Проблема в том, что температура ночью в Екатеринбурге этой весной часто опускалась ниже четырех градусов — в таких условиях растение вообще не приживается.

В этом месте раньше ничего не было, а за дворцом была маленькая улочка. Этот участок нужно было открыть, чтобы сделать проект закольцованным. Здесь большая разница в уровнях: нужно было поставить лестницы и рампу для тех, кто на колясках и велосипедах. От дворца мы доходим до участка, который назвали Бульваром цветов. Здесь высажено очень много многолетников.

По всей длине проекта мы применили треугольную геометрию. Она соединяет бульвар и скамейки.

Часто ли предлагали оградить цветы и кусты забором?

Люди всегда боятся нового, администрация тоже — она отвечает за реакцию людей. Идея ограждений обсуждалась, но мне оказали большое доверие, поэтому позволили следовать изначальной концепции, несмотря на то, что она отличалась от всех прежних городских решений. Во многих моментах нам говорили: «Вы проектировщики, мы вам доверяем, делайте, как хотите». Иногда бывало так: мы озвучиваем свои планы, а чиновники слушают с округлившимися глазами. И все равно поддерживают нас. Я надеюсь, что жителям понравились наши решения.

А как насчет того, что эти клумбы сильно выше уровня опорных элементов? Не будет ли все это стекать в большом количестве в грязь, как часто происходит у нас в городе?

Мы установили полметра дренажа, в который будет стекать вся вода, что не позволит грязи заполнить улицу. Этот момент также продумывался.

За каждым ландшафтом надо ухаживать. В городе не существует красивого места, которое остается таковым без ухода. Ландшафты, которые выглядят более натурально, природно, требуют еще большего ухода, чем те, что выглядят искусственно. Чтобы эту натуральность создать и сохранять, надо знать, как это сбалансировать.

Например, когда в Москве начали высаживать новые виды полевых трав, через год-два они все исчезли, потому что люди, которые ухаживали за газонами, не знали, где сорняк, а где растение, которое было посажено специально. Сорняк всегда растет быстрее, чем садовые растения. И через два года там только сорняки и росли. Об этом нужно знать и рассказывать — поэтому мы работаем с администрацией и подрядчиками по озеленению, чтобы внедрить и сохранить новые для города виды растений.

А как вам брусчатка, которая используется в Екатеринбурге повсеместно?

Ну, неплохая брусчатка. Бехатон здесь среднего уровня качества — это уже не самая дешевая бетонная брусчатка, которая портится после каждой зимы. Брусчатка неплохая, но нужно знать, как ее использовать. Возле Дворца Молодежи нам удалось применить геометрию укладки, которую мы называем «меланж»: мы миксуем много цветов, и это сглаживает ошибки.

я очень часто вижу, что в городе брусчатка низкого качества и быстро рассыпается.

На бульваре мы применили другой вид брусчатки. При правильной эксплуатации она не будет рассыпаться.

А что такое правильная эксплуатация?

Например, уборка снега. Были проблемы зимой, потому что люди, которые за ухаживали за этим местом, убирали снег вместе с высаженными растениями и брусчаткой. Но ничего страшного нет. Как я уже сказал, мы применили новый подход, и ему нужно учиться — а это время.

«В Москве высадили тысячу деревьев, которые сейчас умирают, потому что никто не изменил подхода: где использовать соль, как убирать снег зимой. Они по старинке кладут эту соль всюду, и деревья погибают»

То есть, грубо говоря, вы не просто сделали и оставили, но и обучили системе ухода за этим?

Это необходимо было сделать. В работу включается наш московский соподрядчик, разговаривает с администрацией, и, я надеюсь, рабочие процессы не будут отличаться друг от друга. Это вообще был такой участок города, про который никто не думал, все забыли. Тут была просто улица, которая уходила в никуда. И газон, за которым никто не ухаживал.

Нашей целью было сделать пространство функциональным, но с невысоким бюджетом. Очень легко создавать проекты за миллиарды, но их никто не делает. Честно говоря, все проекты «Стрелки», которые я видел — это прекрасная визуализация, но я не видел ни одной реализации, которая была бы похожа на эти картинки. В Москве они высадили тысячу деревьев, которые сейчас умирают, потому что никто не изменил подхода: где использовать соль, как убирать снег зимой. Они по старинке кладут эту соль всюду, и деревья погибают.

А вот эти урны в бетоне, чем обусловлен этот выбор?

Это не наша идея. Ее сделали против нашей воли: мы хотели применить простые кубики с большой площадью, потому что здесь гуляет много людей, и через полчаса любой бак будет полным. Планировали поставить большую версию столбика, где написано «Екатеринбург». Увидев проект, мы сказали: «Нет, не заказывайте это». Но соподрядчики заказали.

Кубики, на самом деле, достаточно лаконичное решение. Единственное, что они весят, наверное, килограмм по двести.

Во время прогулки мы сделали круг — такова задумка?

Да, идея была в том, чтобы эта бульварная лета собрала все кусочки парка, которые были разделены дорогами. Участники конкурса предлагали сделать мосты, но мы знаем, люди не любят ходить выше или ниже — люди любят ходить по дороге. И не было никакого бюджета и времени, чтобы все эти мосты построить до Чемпионата.

Пока соединены все участки, кроме кусочка около Вечного огня. Но и эта территория — вопрос времени.


Фотографии: 1, 4, 5, 9, 18 — Сергей Потеряев / The Village; 2, 3, 6, 7, 8, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 19 — Сергей Потеряев