Летом в Екатеринбурге пройдет четвертая «Ночь музыки». С 2015 года число площадок ночного фестиваля выросло вдвое, а организаторы решили запустить образовательные проекты для городских музыкантов. Наталия Шмелькова рассказала The Village, почему Уралу необходима школа музыкальных организаторов, что волнует молодые группы и как устроен Ural Music University.

Фотографии

Сергей Потеряев

Что такое Ural Music Night

В 2015 году мы провели в Екатеринбурге первую «Ночь музыки». Фестиваль тогда делали всего несколько человек, а пришли на него 80 тысяч зрителей. Перед фестивалем кураторы музыкальных площадок относились к идее несерьезно, говорили: «Наташа, это бред какой-то, иди домой». В результате на 43 площадках выступили почти тысяча музыкантов.

Когда фестиваль прошел, появилось опустошение и тоска — казалось, все лучшие моменты уже прожиты. Хотелось делать дальше, больше, качественней, и мы поняли, что Ural Music Night — это круглогодичная история. Сначала придумали электронный журнал Ural Music Magazine — первое региональное музыкальное издание, в котором рассказываем миру о нашем городе. Однажды к нам приезжали музыканты из Германии, и мы пытались вспомнить, чем известен город. Самыми популярными ответами были «У вас царя убили» и «Есть радиационный след», да еще какая-то жесть. Наша цель — чтобы город запоминался чем-то хорошим. Даже о Каннах, например, вряд ли знали до кинофестиваля.

В 2017 году мы организовали уже 100 ночных площадок, которых выступили 2 тысячи артистов, а пришли 150 тысяч зрителей. В гостинице «Исеть» коллектив «Другого оркестра» исполнял «Музыку закрытых окон». На четырех этажах, окна которых выходят во внутренний двор, оркестр играл музыку конструктивизма, а дирижер управлял ими с козырька крыши. Мы долго думали, как это реализовать: музыканты на разных уровнях не слышат и не видят друг друга. Тогда руководитель студии звукозаписи Octopus Шамиль Гайнетдинов придумал дать музыкантам специальные наушники, в которых собирал весь звук с площадки, и артисты начинали слышать единый оркестр. Других хороших примеров было много: около памятника Владимиру Высоцкому у «Антея» исполняли только его песни, перед Главпочтамтом прошел первый опен-эйр международного фестиваля World Music «Изумрудный город», а солисты оперного исполняли свои партии с балконов театра. В 2018 году мы наконец-то хотим организовать метал- или индастриал-сцену. Запрос на это каждый год большой, но все руки не доходили.

Чему учат в Ural Music University

После первого UMN я познакомилась с представителем немецкого Фонда имени Фридриха Эберта — он оказался модератором конференции, на которой мы рассказывали о своем фестивальном опыте. Фонд Эберта интересуется темой креативной экономики и стал нашим связным с немецкой Поп-академией Баден-Вюртенберга. Это высшее учебное заведение неакадемической музыки: рока, блюза, джаза, электронной музыки и так далее. Выпускники этой академии, музыканты группы SUiT, стали хедлайнерами UMN-2017. Летом они выступили на фестивале, а после провели в Екатеринбурге курс лекций об изнанке музыкальной индустрии.

В ноябре 2017 года мы запустили наш образовательный проект — Ural Music University, в открытии которого приняли участие директор Поп-академии Баден-Вюртемберга Удо Дамен и мэр города Мангейма. Проект можно назвать школой организаторов. Наш университет без здания рассчитан на организаторов музыкальных площадок и сам передвигается с площадки на площадку. Мы проводили воркшопы на «Старом Новом роке» и лекции в Ельцин Центре. Экспертов приглашаем каждые две недели, иногда это специалисты из других городов России, из-за рубежа. Они рассказывают о практических вещах — о том, как написать пресс-релиз о концерте, как правильно строить коммуникацию с музыкантами или службами безопасности. На каждую встречу приходят порядка 40 человек, и, судя по отзывам, музыкантам необходимы эти знания.


Каждые две недели мы приглашаем на лекции экспертов из других городов России и из-за рубежа. Они рассказывают о практических вещах — о том, как написать пресс-релиз о концерте, как правильно строить коммуникацию с музыкантами или службами безопасности


В январе, например, выпускники поп-академии Иво Шот и Штефан Вандель рассказывали, как устроен закон об авторском праве в Европе. Но когда они спросили, как обстоят дела у нас, не смог ответить никто. Мы поняли, что толком не знаем, как устроен этот процесс в России, и решили весной организовать лекцию об особенностях российского авторского права.

Помимо вопросов права, наши студенты интересуются, как продвигать свою группу и предстоящие концерты. Обычно молодые уральские группы продвигают себя сами. Коллективы одного жанра собираются вместе, делают совместные вечеринки и мини-фестивали. Они не кричат о себе, поэтому мы ищем их в основном в соцсетях, стараемся слушать альбомы и писать о них.

Что делают слушатели университета

Не могу сказать, сформирован ли в Екатеринбурге музыкальный рынок. Тем не менее музыкой здесь можно зарабатывать. Рок-музыкантов в городе больше всего, но иногда случаются поветрия: например, два года назад появилось очень много блюзовых музыкантов. А львиную долю заявок на «Ночь музыки» подают рок-н-рольщики.

В начале года вместе с коллегами из немецкого фонда мы задумали эксперимент: решили собрать пять музыкантов с разным бэкграундом, разного возраста и образования, чтобы они целую неделю занимались только музыкой и записали одну песню. Следующая задача — сделать трек популярным и коммерчески успешным. В Екатеринбург на несколько недель приехали музыканты группы SUiT, которые выступили экспертами. Вместе с Иво Шотом и Штефаном Ванделем мы объявили, что ищем музыкантов, собрали анкеты и в итоге отобрали пять человек из Екатеринбурга, окрестных городов и челябинского Озерска. Воркшоп для них был бесплатным.


Рок-музыкантов в городе больше всего, но иногда случаются поветрия: например, два года назад появилось очень много блюзовых музыкантов. А львиную долю заявок на «Ночь музыки» подают рок-н-рольщики


Мы собрали вместе этих незнакомых между собой музыкантов и сообщили, что всю неделю они будут заниматься только созданием песни. С мамой разговаривать не будут — только с музыкой. Первые два дня они провели в репетиционной студии: начинали с воспроизведения ритмов, затем джемили. За два дня придумали пять треков, а в дальнейшую разработку в итоге отобрали два —рок-балладу и танцевальную песню. Затем переместились в студию звукозаписи, и теперь мы запускаем в ротацию в Екатеринбурге первую песню. Вторую же ребята из поп-академии увезли в Европу, где будут ее поправлять и промоутировать. Суть эксперимента с пятью музыкантами — это не просто формат написания песен. Наша задача — показать, что с помощью музыки можно зарабатывать.

Что думают музыкальные эксперты


Екатерина Кейльман

директор Tele-Club Group

В музыкальной индустрии очень мало профессионального образования. Основное место, где можно пройти курс музыкального менеджмента, — это московская бизнес-школа RMA, а на государственном уровне такого образования практически нет. В Екатеринбурге нет возможности выучиться на концертного промоутера. Например, чтобы найти специалиста по продвижению концертов, нам, как правило, приходится обучать нового человека. Готовых кадров в индустрии практически нет. Поэтому любое узкопрофессиональное образование — это очень хорошо. Оно отлично повлияет на индустрию в будущем и в принципе на уровень культурного развития Екатеринбурга.


Александр Ашбель

руководитель группы Funky Bizness Gang, создатель медиапроекта Black Music Promotion

Сложно судить, сколько именно новых групп появляется в Екатеринбурге каждый год. Могу предположить, что несколько десятков, хотя часть из них благополучно распадается в этот же год. Коллективы сталкиваются с разными проблемами, но главная — это незнание своей аудитории, неумение до нее достучаться. Плохих групп с хорошим логотипом на рынке хватает, и молодым ребятам на старте важнее сначала потренироваться, сыграться, поработать над своим материалом. Потом уже можно хвастаться репетиционными записями, создавать сообщества в соцсетях. Мир не рухнет, если группа начнет промо через полгода упорного труда, а вот качество от этого только выиграет.

Зарабатывать на жизнь музыкой реально, если артист погружен в процесс. Есть примеры, когда взрослые люди неплохо торгуют своей музыкой по всему миру, работая в офисах, но в основном дневная работа все усложняет. По-хорошему завидую молодым ребятам, которые удачно стартовали, и в свои 25 с небольшим могут полноценно заниматься музыкальным бизнесом. Проект Ural Music University я воспринимаю в первую очередь как возможность серьезно расширить кругозор и встряхнуть мозги, но главным университетом любого музыканта все же является его персональная практика.


Максим Ефременко

музыкант группы Candy Knight, студент Ural Music University

Я стал одним из пяти участников эксперимента Ural Music University. Не могу сказать, что в группе мы нашли общий язык: между нами была пропасть — и жизненная, и музыкальная. Мне 21 год, я только заканчиваю учебу в институте и люблю фанк. А нашему клавишнику было около 50 лет, он работает в челябинском ЗАТО, у него жена и двое детей. Он воспитан как музыкант Советского Союза, лауреат разных премий, очень крутой. Мы очень ценили друг друга, но нам было очень тяжело коммуницировать в музыкальном плане.

Когда эксперты начали с нами работать, они внесли в процесс системность и план. Тогда мы перестали спорить и пошли к общей цели, хотя, казалось бы, такие разные музыканты не могут играть вместе. Ничего шокирующего, чего бы не знал екатеринбургский музыкант, немецкие кураторы не рассказали. Есть YouТube, где все советы проговорены уже миллион раз. Но во время проекта я осознал, что когда ты учишься сам и играешь дома в одиночестве — привыкаешь играть за всех остальных. Нам же объяснили, что 100 % музыки нужно поделить на всех участников группы, и показали систему. Проблема в том, что всем хочется внести в композицию как можно больше себя, а в ней должно остаться только самое главное. Этот опыт мы разобрали пошагово, и он оказался очень полезным.