Страх, трусость и уход великих: Чем театр жил в прошлом году и что будет делать в этом Почему в 2018 году хорошего театра в России не было или почти не было

Страх, трусость и уход великих: Чем театр жил в прошлом году и что будет делать в этом

Российские режиссеры показывали недельные спектакли-сериалы с неоновыми роботами и призраками, устраивали двухдневные экспедиции по более или менее непримечательным российским городам, даже пытались полностью увести театр в онлайн или окончательно отказаться от актеров, назвав спектаклем выставку. Из всего этого богатства мы почему-то не можем выбрать лучшие спектакли года, а если и выбираем, то они оказываются прошлогодними премьерами. Как так получается и что выбирать взамен, объясняет театральный критик The Village Ольга Тараканова, разговаривая с другими критиками, кураторами и блогерами.

Текст: Ольга Тараканова

На фотографии: «Барокко»

Аресты, смерти и конфликты

«Очень скучный год. Я пытался сделать подборку из десяти спектаклей года для „Москвы 24“ и не смог. Со всей России набрал бы, наверное, но в Москве — точно нет», — сказал мне Антон Хитров, бывший редактор The Village, редактор портала «Я в театре» и эксперт «Золотой маски». Мы разговаривали сразу после премьеры «Барокко» Кирилла Серебренникова — чем, казалось бы, не важнейший спектакль года? Выпущенный из-под домашнего ареста призыв к жизнерадостной революции по мотивам западных событий 1968 года. Кульминация — фортепианное соло для одной руки (вторую в наручнике держит полицейский).

Хороший спектакль — не без грубоватых заигрываний со зрителями, не без общих мест, но сильный и цельный. По «Барокко» особенно видно, что театральные события в этом году сместились в область человеческого. «Тенденция года — страх и трусость», — говорит Елена Ковальская, критик и арт-директор Центра имени Мейерхольда. «Тенденция года — уходят великие», — добавляет Алексей Киселев, главред «Я в театре» и автор «Афиши Daily».

Страх и смерть крупнейших деятелей — действительно два главных итога театрального года. По наверняка политическим обвинениям под домашним арестом до сих пор сидит лидер российского театрального мейнстрима и несколько человек из его команды — сколько это продлится еще и решится ли власть на радикальные перемены внутри «Гоголь-центра», остается загадкой. Один за другим ушли Олег Табаков, Михаил Угаров и Елена Гремина, Дмитрий Брусникин, Эймунтас Някрошюс. Правда, пока взлетевший при Табакове МХТ стагнирует под руководством Сергея Женовача, «Театр.doc» все же строит новое помещение, но с уверенностью говорить о том, как сообщество справляется с потерями лидеров, пока бессмысленно.

«Прорывных имен режиссеров/драматургов/художников я не смогу назвать при всем желании; а вот на территории, прежде всего, медиа — [главный итог года] конечно, оформление театрального блогинга и в целом инди-журналистики о театре. И на этом фоне просто фантастическое по скорости и наглядности обнаружение бессмысленности институционализированной критики, всех этих авторов на 1/5 полосы коммерсантов и ведомостей», — считает Виктор Вилисов, создатель телеграм-канала «вилисов постдраматический», редактор раздела «Театр» в «Афише» и автор нон-фикшна о театре «Нас всех тошнит». С бессмысленностью Вилисов, возможно, утрирует; остальные мои собеседники эти процессы как тренд не отметили. Речь идет о появлении новой аудитории, о которой говорит и сам Вилисов и которая действительно нуждается в новых способах разговора о театре.

Блогеры и критики и правда могут находиться в конфликте, но они сходятся в одном: главное событие года — это дело Серебренникова. «В год, когда суд раз за разом оставлял Серебренникова под арестом, спектакль „Человек из Подольска Сережа очень тупой“ разочаровал. В год, когда Малобродского госпитализировали из зала суда с инфарктом, спектакль „Ай Фак. Трагедия“ разочаровал еще больше, а „Маяковский. Трагедия“ в „Гоголь-центре“ и „Слава“ в БДТ были хорошими. В год, когда следствие объявило „Платформу“ организованной преступной группировкой, в Воронеже и Перми прошли по-настоящему сильные театральные фестивали. Только так можно говорить о российском театре 2018 года», — считает Евгений Зайцев, автор второго по популярности телеграм-канала о театре «Немирович и Данченко».

Богомолов, Arts&Science, инклюзия и андерграунд

«Спектакли „Сережа“, „Му-му“, „Человек из рыбы“, „Три сестры“ событиями года я не считаю, да и вообще не считаю их хоть сколько-нибудь свежими спектаклями», — продолжает Зайцев, уже вступая в спор с шорт-листом лучших спектаклей, который опубликовала Ассоциация театральных критиков. Крымов, Могучий, Богомолов, Кулябин, Гацалов, Бутусов — режиссеры-ветераны, эти имена действительно сложно считать прорывом 2018 года. За открытие сойдет разве что Олег Липовецкий с «Мертвыми душами» из города Лесосибирска в Красноярском крае, о котором в разговоре со мной, кстати, вспоминал и Хитров — но подчеркивал, что про Липовецкого известно уже не первый год, просто многие, в том числе и он сам, наконец добрались посмотреть.

Хитров же считает, что режиссером года следует все-таки объявить Константина Богомолова — за спектакли «Три сестры» и «Слава»: «Это абсолютно современный театр и качественно новый уровень для Богомолова. Здесь нет ничего лишнего, нет перевесов, нет недовесов, а драма разворачивается полностью в голове у зрителя. В „Трех сестрах” шестидесятые, по которым мы все повсеместно ностальгируем, оказываются чеховской недостижимой утопией из прошлого. В „Славе” нам предлагают поиграть в сталинистов, попробовать, каково это: понятно, что персонажи в этой пьесе 1930-х годов не люди, а картинки с плаката, но сюжет полностью затягивает. И да, оба спектакля целиком актерские, но на них не хочется кричать от архаики».

Ковальская и Киселев называют спектаклями годами «Квартиру. Разговоры» Бориса Павловича и «Евангелие» Васи Березина соответственно. Выразительно это не только потому, что их впервые представили еще в прошлом году. Если добавить интеллектуалистский Arts&Science Рустема Бегенова и Клима Козинского, молодых выпускников Бориса Юхананова, которые стали открытием года для меня, можно представить, куда движется современный театр. «Слава» и «Три сестры» — важные и выточенные массовые спектакли. «Разговоры» — инклюзивная работа, в которой актеры с аутическим спектром сосуществуют на равных со зрителями, а режиссерская задача состоит в организации новой, общей чувственности. «Евангелие», вместе с открытием года для Киселева, «Театром. На вынос» («Концепция стрит-арт-театра. Билеты — ноль рублей. Материал: место, время, человек. Базис. Любовь») — радикальный андерграунд.

С последним, правда, все не так просто: как и в русской поп-музыке, стать звездой в театре теперь можно очень быстро, со схожими, не всегда приятными последствиями. «Можно констатировать невозможность андерграунда. Система так устроена, что каким бы ты подпольщиком ни был, к тебе придут эксперты, номинируют, напишут рецензии и выпустят репортажи. Путь из андерграунда в мейнстрим сократился до одного шага, и этот шаг за коллектив делает сама система», — объясняет Киселев.

На фотографии: «Проза»

Опера-комикс, высокий стиль и стыдное барокко

«А почему опера? Нам просто захотелось назвать это таким высоким стилем...» — рассказывал Алексей Ершов из этого самого «Театра. На вынос» о спектакле Abuse Opera, в котором исполнители в заброшенных местах читают документальные тексты о физическом насилии. От оперы там — паузы и рассредоточение звука в пространстве, которые прописал композитор Кирилл Широков, он же — автор музыки в документальных спектаклях «Мельников. Документальная опера» и «Милосердие».

Еще одна опера — это «Евангелие» Березина, также оперу в прошедшем году впервые поставил Богомолов, в опере впервые поработала Ксения Перетрухина. О том, как в 2018-м поле оперности стало притягивать все больше людей из [пост]драматического театра, а сама опера истончилась, я поговорила с Юлией Бедеровой — музыкальным критиком и председателем экспертного совета «Золотой маски» по музыкальному театру в прошедшем сезоне.

Трейлер «Прозы»

«2018-й — не год открытий, скорее год уточнения того, что начало происходить в 2017-м. Спектаклем года я бы назвала «Прозу» Владимира Раннева (The Village уже рассказывал, зачем идти на этот фантасмагорический оперный комикс по Чехову и Мамлееву. — Прим. ред.) «Проза» вышла в прошлом году, но это по-прежнему прорыв и, думаю, перетечет в этом статусе и в 2019-й. Все мало-мальски интересные премьеры («Жанна на костре» Ромео Кастелуччи по Артюру Онеггеру в Перми, «Путешествие в Реймс» Алексея Франдетти по Россини в Большом и другие) в традиционной опере оказались не чистой оперой, а драматическими ораториями и светской мессой. Почему нам интересны оперы-фикции? Внешние причины: нехватка финансирования, идеологическое ухудшение творческого климата. Внутренние: режиссерская традиция прозаического пересказа поэтической оперной конструкции исчерпалась. Это первый год, когда мы видим, что на этом поле хороших спектаклей больше вообще нет. И это касается не только русского театра. В то же время опера привлекает новых людей, хотя они и не всегда называют ее так. «Мельников» Кирилла Широкова, например, — не опера, но почти, если вспомнить штамп про архитектуру как застывшую музыку. Мы, кстати, снова ставим и слушаем барокко — это тоже тенденция, но немного стыдная: в Европе ей уже не первый год. С другой стороны, она показывает, что мы все-таки находимся не в полной изоляции от мира», — говорит Бедерова.

Балеты, тренинги и вечеринки

Пока опера уверенно выходит из статуса монументального жанра, в который финансово и символически инвестирует государство, балет эту позицию сохраняет. Хотя, кроме канонических мариинских реконструкций, в 2018-м было и несколько смелых премьер. В их числе критики обычно называют зрелищную «Пахиту» и постироническое аниме «Приказ короля» из обновленного «Урал Балета», а также альманахи МАМТа, в первую очередь — тот, что завершается «Минус 16» Охада Наарина и превращает помпезную сцену в площадку для рейва.

Отрывок из балета «Пахита»
Видеоотчет с июньской «Ноч’и»

Гораздо более радикальные новации в направлении дружбы между искусством и танцполом осуществляются в пространстве современного танца. Я поговорила о них с Аней Козониной, автором телеграм-канала «Странные танцы» и колумнисткой Colta.ru.

«Спектакль, танцхудожника или танцкомпанию года я назвать затрудняюсь, а вот открытие года для меня точно состоялось не на большой сцене, а в андерграунде — это „Ноч’ перформанса“, которая в 2018-м стала регулярно проходить в студии „Сдвиг“ в Санкт-Петербурге. „Ночь“ объединяет вечеринку с показами танцперформансов и видеоработ. Все действие длится шесть часов, нон-стопом идет дискотека, и за это время гости успевают посмотреть пять-шесть свежих перформансов, натанцеваться, повидаться со знакомыми и незнакомыми людьми. Хотя резиденты „Ночи“ и другие экспериментальные хореографы регулярно выступают в „ЗИЛе“, ЦИМе, „Фабрике“ и все чаще попадают на выставки современного искусства, саму „Ночь“ можно рассматривать как самостоятельное художественное произведение. Организаторы называют этот формат „пространством расширенной чувственности“ — зритель здесь тоже танцует, но не потому что постановщику так захотелось, а потому что танец — неотъемлемая часть любой вечеринки. На европейской танцевальной сцене такое лавирование на грани прямолинейного развлекательного соблазнительного жеста и точного критического высказывания представляется одной из тенденций последних лет», — говорит Козонина.

«Правда, экспериментальный танец остается в андерграунде, он не очень нужен большим российским театрам, а большие театры не очень нужны такому танцу. Чтобы делать работу для большой сцены и при этом не скатываться в демонстрацию своих чувств или бедер, хореографу придется делать акцент на традиционную критику, а это сильно ограничивает. Но мир нового танца постепенно сближается с миром современного искусства — это можно считать тенденцией года. Танец показывали на выставке „Здесь и сейчас“ в Манеже, в „Гараже“ проходил семинар по танцкритике, программа „Перформанса в ЦИМе“ практически полностью состояла из работ современных хореографов и танцхудожников, в СМИ об искусстве появились тематические колонки и номера. И это явно идет танцу на пользу. Во-первых, потому что размыкает комьюнити и дает возможности для входа новой, менее консервативной, чем в классическом театре, аудитории. Во-вторых, потому что требует от молодых танцхудожников более серьезной концептуальной проработки своей деятельности — а это повышает качество работ. В-третьих, потому что, в отличие от танцевальной критики, критика искусства в России существует, и на довольно высоком уровне, а значит, оттуда можно заимствовать понятия, концепты, подходы», — добавила она.

Вот и на The Village текст об одной из лучших танцпремьер этого года, «Профессионале» Татьяны Гордеевой и Екатерины Бондаренко, появился в разделе «Искусство».

На фотографии: «Профессионал»

Мединский, Прилепин и анонимы

Еще одно событие 2018 года — объявление наступающего 2019-го Годом театра. И хотя резонанса от прошедших Года литературы и Года кино было не то чтобы много, стоит понять, что это все-таки значит. Начать можно с логотипа. Во-первых, эту эмблему, которая задумана как отсылка к античному амфитеатру и цветам российского флага, уже принято сравнивать с кокошником или значком вай-фая. Во-вторых, на создание этой эмблемы и прилагающегося стиля министерство культуры потратило 5 миллионов рублей. Кроме того, был запущен официальный сайт Года театра 2019.culture.ru, на котором пока в большом количестве собраны видеозаписи драматических костюмных спектаклей и лонгриды без ссылок на источники или без указаний авторства. В общем, решите почитать о театре — пользуйтесь лучше порталом «Яндекса» или книжкой Вилисова.

Однако не все настолько плохо. Во-первых, пройдет Театральная олимпиада — с внушительным списком европейских спектаклей-участников и, увы, Яном Фабром в оргкомитете. Во-вторых, состоится Театральный марафон — это мероприятие в залихватском формате эстафеты, которое тем не менее позволит регионам от Владивостока до Калининграда увидеть вживую иногда более, иногда менее хорошие спектакли. Но и не только, как объясняет Ковальская: «Год театра — это немножко постановок и тьма форумов. Форумы — это дешевле, чем спектакли. Но главное, что спектакли — это митинги, на которых художники что-то пропагандируют, а форумы — это места, где можно пропагандировать художникам. Поэтому будут собирать художников и объяснять им правила игры. Но я надеюсь, что сами художники все-таки будут собираться и обсуждать те ценности, которые в действительности могут разделить».

Вилисов между тем не доверяет ни олимпиаде, ни марафону, зато комментирует обещания о росте финансирования театральной сферы: «Единственное хорошее, что стоит ждать от Года театра, это то, что люди, близкие к кормушке (в этой формулировке нет ничего негативного), смогут нормально заработать. Потому что в театре совсем мало денег, и нет ничего плохого, если кто-то заработает. Наш дорогой президент намекнул на оптимизацию театров в наступающем году, и в этом я его активно поддерживаю; я бы вообще закрыл все эти сталинские колхозы, полные паразитов и чудовищного, просто вредного для физического здоровья театра. Не только бы Губернский театр я закрыл и театр „Модерн“, я бы закрыл, разумеется, Театр наций, „Гоголь-центр“, Центр имени Мейерхольда мой любимый тоже, скрепя сердце, закрыл бы. На их месте я бы ничего нового не открывал, а оставил бы здания заброшенными, чтобы петербургский „Театр. На вынос“ мог в них делать свои прекрасные спектакли».

Новый театр в 2019-м, однако, будет придумывать не только Вилисов, который в прошедшем году выпустил несколько независимых спектаклей, но и, в первую очередь, Владимир Мединский. Каким он будет, можно представить, во-первых, по роману «Смута», который в прошлом году был поставлен в Малом театре. «Лучшее, точнее, единственно хорошее, что там есть, — две борзые собаки», — говорит Хитров. А во-вторых, по смене власти, которая осуществилась в «двуглавой чайке» из МХТ имени Чехова и МХАТа имени Горького: «Одна голова — близкая эстетически, это Сергей Женовач, сменивший Табакова. Другая — идеологически, это Эдуард Бояков, которого в начале декабря назначили на место Татьяны Дорониной».

Впрочем, с последней рокировкой, в которой участвовал также Захар Прилепин (теперь — заместитель Боякова), все не так просто. «Как ставили душистые спектакли для домохозяек, так и будут», — предполагает Киселев. «Бояков, который уже после своего и общегосударственного консервативного поворота ставил спектакли по роману Айн Рэнд о художнике, который в гробу видел государство, — лицемер, но не шизофреник. Он будет совмещать постпостмодерн и премодерн, как его кумир из нулевых, композитор Владимир Мартынов», — не соглашается Ковальская.

Харрасмент, избиения и фельетоны

«Нет секса, нет соло»: один из крупнейших театральных скандалов этого года развернулся вокруг режиссера и хореографа Яна Фабра. 20 перформеров из компании Фабра обвинили его в изнасилованиях, оскорблениях и шантаже. Проблема скорее социальная, существующая в контексте #янебоюсьсказать и #metoo, и отчасти внутрицеховая. Но она ставит и перед зрителями важный вопрос, отчетливо артикулировать который до 2018-го было трудно. Можно ли, собственно, теперь платить за спектакли Фабра — или другого художника, которого подозревают в неэтичных действиях?

«Можно, конечно. Запрещать ничего нельзя. Но я бы не платил и не ходил бы», — говорит Хитров. «Я бы заплатил. Но если бы жил в Бельгии, то не платил бы. Хотя, как мне рассказывали люди оттуда, часть фаброгейта искусственно раздувалась совсем бессмысленными его хейтерами», — говорит Вилисов. «Это вопрос индивидуального выбора, и объединяться нужно только ради защиты жертв, а не чтобы кого-то замочить», — считает Ковальская. «Хочется поддержать мнение, что произведение искусства нельзя рассматривать в отрыве от его производства и что в современном театре не должно быть такого, чтобы судьбы людей калечили ради красивой картинки на сцене», — говорит Козонина. «Хороший спектакль может поставить даже шовинист, мизогин и человеконенавистник. Но открыто обсуждать подобные случаи необходимо», — говорит Зайцев. «Это сложный вопрос. У меня нет на него однозначного ответа», — сказал Киселев. «К каждому случаю нужно подходить индивидуально. Но у нас больше нет безбарьерного входа в них», — говорит Бедерова.

В России на фестивале «Территория» уже после появления письма безо всяких о нем упоминаний показали спектакль Фабра и провели презентацию его книжки, а многие критики и кураторы публично защищали право режиссера на насилие и писали фельетоны о сексуально озабоченных жертвах. А в похожем местном случае предполагаемого избиения журналистки Андреем Могучим и Светланой Щагиной из БДТ театр никак не отреагировал на запросы комментариев от «Афиши».

«Я в БДТ не хожу и не пишу про них ни строчки нейтрального текста, пока от театра не поступит ответ на официальный запрос. Если вы как крысы сходили тихонечко в редакцию канала и все порешали с администрацией губернатора, а потом — как мне передали — „Могучий решил не отвечать на письмо“, чем вы от коллективного Путина с маленькой буквы концептуально отличаетесь? Вообще ничем», — говорит Вилисов. Пока в российских медиа это скорее исключение, чем правило. Это следует иметь в виду, читая рецензии на спектакли уже в 2019-м и ожидая, когда сформируется «коллегиальное», как говорит Бедерова, не навязанное сверху решение.


Фотографии: обложка, 2 — пресс-служба Электротеатра «Станиславский» / Олимпия Орлова, 1 — «Гоголь-центр», 3 — Екатерина Краева / ЦИМ

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«Воин качества»: Кто такой Рустем Бегенов
«Воин качества»: Кто такой Рустем Бегенов Как гитарист кавер-группы и автор саундтреков к фильмам стал хедлайнером фестиваля Центра имени Мейерхольда, выпустив всего один спектакль
«Воин качества»: Кто такой Рустем Бегенов

«Воин качества»: Кто такой Рустем Бегенов
Как гитарист кавер-группы и автор саундтреков к фильмам стал хедлайнером фестиваля Центра имени Мейерхольда, выпустив всего один спектакль

Как «Театр взаимных действий» захватил «Гараж» и V-A-C
Как «Театр взаимных действий» захватил «Гараж» и V-A-C Смешивая театр и современное искусство
Как «Театр взаимных действий» захватил «Гараж» и V-A-C

Как «Театр взаимных действий» захватил «Гараж» и V-A-C
Смешивая театр и современное искусство

«Я ничего не знаю про театральные традиции»: Кто такая Евгения Сафонова
«Я ничего не знаю про театральные традиции»: Кто такая Евгения Сафонова Новое имя в молодом российском театре — наконец, женское
«Я ничего не знаю про театральные традиции»: Кто такая Евгения Сафонова

«Я ничего не знаю про театральные традиции»: Кто такая Евгения Сафонова
Новое имя в молодом российском театре — наконец, женское

«Как я была волонтером в „Родине“»
«Как я была волонтером в „Родине“» Почему вам нужно посмотреть спектакль в апреле
«Как я была волонтером в „Родине“»

«Как я была волонтером в „Родине“»
Почему вам нужно посмотреть спектакль в апреле

Тэги

Сюжет

Прочее

Новое и лучшее

Чем заняться в Москве в последнюю теплую неделю?

Где покупать винтажную мебель и декор для дома в Москве

Как проверить, есть ли у вас долги

Правозащитников судят за посты пятилетней давности. Это законно?

Последний показ «Идеального мужа»: каким был главный спектакль Константина Богомолова

Первая полоса

Чем заняться в Москве в последнюю теплую неделю?
Чем заняться в Москве в последнюю теплую неделю? Фильмы с «Кинотавра», концерт «Кровостока» и фестиваль «Слезы авторки»
Чем заняться в Москве в последнюю теплую неделю?

Чем заняться в Москве в последнюю теплую неделю?
Фильмы с «Кинотавра», концерт «Кровостока» и фестиваль «Слезы авторки»

Где покупать винтажную мебель и декор для дома в Москве
Где покупать винтажную мебель и декор для дома в Москве
Где покупать винтажную мебель и декор для дома в Москве

Где покупать винтажную мебель и декор для дома в Москве

Как проверить, есть ли у вас долги
Как проверить, есть ли у вас долги А также кто прописан в вашей квартире и пользуется вашей цифровой подписью
Как проверить, есть ли у вас долги

Как проверить, есть ли у вас долги
А также кто прописан в вашей квартире и пользуется вашей цифровой подписью

Правозащитников судят за посты пятилетней давности. Это законно?
Правозащитников судят за посты пятилетней давности. Это законно? «Невозможно знать наверняка, что вы не репостите экстремистские материалы»
Правозащитников судят за посты пятилетней давности. Это законно?

Правозащитников судят за посты пятилетней давности. Это законно?
«Невозможно знать наверняка, что вы не репостите экстремистские материалы»

Последний показ «Идеального мужа»: каким был главный спектакль Константина Богомолова
Последний показ «Идеального мужа»: каким был главный спектакль Константина Богомолова И почему он не мог оставаться на сцене МХТ, но останется в истории театра
Последний показ «Идеального мужа»: каким был главный спектакль Константина Богомолова

Последний показ «Идеального мужа»: каким был главный спектакль Константина Богомолова
И почему он не мог оставаться на сцене МХТ, но останется в истории театра

Москвичи, которые выбрались из психоневрологического интерната

Москвичи, которые выбрались из психоневрологического интернатаИ теперь живут вместе

Москвичи, которые выбрались из психоневрологического интерната

Москвичи, которые выбрались из психоневрологического интерната И теперь живут вместе

Шансон или Шарлот: Сможете ли вы отличить романсы Вертинского от поп-музыки
Спецпроект
Шансон или Шарлот: Сможете ли вы отличить романсы Вертинского от поп-музыки
Шансон или Шарлот: Сможете ли вы отличить романсы Вертинского от поп-музыки
Спецпроект

Шансон или Шарлот: Сможете ли вы отличить романсы Вертинского от поп-музыки

«Дрэг как протест в России никому не нужен»: 4 проблемы предстоящего шоу Анастасии Ивлеевой
«Дрэг как протест в России никому не нужен»: 4 проблемы предстоящего шоу Анастасии Ивлеевой Объясняют активисты и феминистская исследовательница
«Дрэг как протест в России никому не нужен»: 4 проблемы предстоящего шоу Анастасии Ивлеевой

«Дрэг как протест в России никому не нужен»: 4 проблемы предстоящего шоу Анастасии Ивлеевой
Объясняют активисты и феминистская исследовательница

«Я живу в ЖК „Пресня Сити“»

«Я живу в ЖК „Пресня Сити“»

«Я живу в ЖК „Пресня Сити“»

«Я живу в ЖК „Пресня Сити“»

Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке
Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке Говорим об исторических зданиях, пьющих классиках и новом театре
Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке

Гуляем c Михаилом Зыгарем по Покровке
Говорим об исторических зданиях, пьющих классиках и новом театре

Гуляем с «Позорами» по Басманному району
Гуляем с «Позорами» по Басманному району Говорим о лучших репточках, пении вагиной и томском пиве
Гуляем с «Позорами» по Басманному району

Гуляем с «Позорами» по Басманному району
Говорим о лучших репточках, пении вагиной и томском пиве

Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»
Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики» Говорим о здоровом питании, панке и Comme Des Garçons
Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»

Гуляем с Алисой Йоффе вокруг «Электрозавода» и «Бумажной фабрики»
Говорим о здоровом питании, панке и Comme Des Garçons

Как понять, что отношения в вашей семье были ненормальны
Как понять, что отношения в вашей семье были ненормальны
Как понять, что отношения в вашей семье были ненормальны

Как понять, что отношения в вашей семье были ненормальны

Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану
Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану Что слушать, читать и смотреть на этой неделе
Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану

Трибьют Velvet Underground, сериал Apple по Айзеку Азимову и путеводитель по Узбекистану
Что слушать, читать и смотреть на этой неделе

Выпустить нитки и сделать декоративные дырки
Промо
Выпустить нитки и сделать декоративные дырки Как носить вещи осознанно и продлевать их срок службы
Выпустить нитки и сделать декоративные дырки
Промо

Выпустить нитки и сделать декоративные дырки
Как носить вещи осознанно и продлевать их срок службы

Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен
Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен Даркнет, 228 статья и учеба в Америке
Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен

Интервью с Катей Селенкиной — режиссеркой фильма «Обходные пути». Его главный герой — кладмен
Даркнет, 228 статья и учеба в Америке

Дача дизайнера-деконструктора в Ленобласти
Дача дизайнера-деконструктора в Ленобласти «Это наш гомеопатический домик»
Дача дизайнера-деконструктора в Ленобласти

Дача дизайнера-деконструктора в Ленобласти
«Это наш гомеопатический домик»

Вертолет над вулканами, пляжи «Баунти» и поиск аметистов: Тревел-блогеры подбирают горожанам путешествия мечты
Спецпроект
Вертолет над вулканами, пляжи «Баунти» и поиск аметистов: Тревел-блогеры подбирают горожанам путешествия мечты И все эти чудеса в России
Вертолет над вулканами, пляжи «Баунти» и поиск аметистов: Тревел-блогеры подбирают горожанам путешествия мечты
Спецпроект

Вертолет над вулканами, пляжи «Баунти» и поиск аметистов: Тревел-блогеры подбирают горожанам путешествия мечты
И все эти чудеса в России

«Косая гора» — новая группа Яны Кедриной и Жени Фадеева
«Косая гора» — новая группа Яны Кедриной и Жени Фадеева Электронные музыканты осваивают мир инструментов: «Мы не умеем играть, но мы играем»
«Косая гора» — новая группа Яны Кедриной и Жени Фадеева

«Косая гора» — новая группа Яны Кедриной и Жени Фадеева
Электронные музыканты осваивают мир инструментов: «Мы не умеем играть, но мы играем»

Американский мамблкор, Чехов и Хон Сан-Су: «Случайность и догадка»  Рюсукэ Хамагути
Американский мамблкор, Чехов и Хон Сан-Су: «Случайность и догадка» Рюсукэ Хамагути От обладателя Гран-при на Берлинале
Американский мамблкор, Чехов и Хон Сан-Су: «Случайность и догадка»  Рюсукэ Хамагути

Американский мамблкор, Чехов и Хон Сан-Су: «Случайность и догадка» Рюсукэ Хамагути
От обладателя Гран-при на Берлинале

Подпишитесь на рассылку