22 января, суббота
Москва
Войти

Почему «Генеральная репетиция» — важнейшая выставка года Которую V-A-C и ММОМА превратил в спектакль, эссе и стихотворение

Почему «Генеральная репетиция» — важнейшая выставка года

Готовясь к запуску площадки на ГЭС-2 в 2019 году, фонд V-A-C рискнул разбавить команду профессиональных кураторов интеллектуалами со стороны. И пока на третьем этаже ММОМА располагались 200 классических работ XX века от Энди Уорхола и Алигьеро Боэтти до Эрика Булатова и Вадима Сидура, на втором трижды менялась экспозиция. В апреле театральные художники из «Театра взаимных действий» показали бодрую чеховскую «Чайку» с произведениями искусства в ролях Треплева и Аркадиной. В июне австриец Армен Аванесян превратил арт-объекты в иллюстрации к ультраинтеллектуальному эссе о проектах будущего, которые определяют наше настоящее.

27 июля открылся финальный акт выставки. Его автором стала Мария Степанова, поэт и главный редактор Colta.ru, автор выстрелившей в конце прошлого года документальной прозы «Памяти памяти». Степанова разбавила произведения искусства предметами быта со своего чердака, превратив выставку в поэтический текст о растворении памяти и истории. The Village рассказывает о «Ничье» — и подводит итоги всего проекта V-A-C и ММОМА.

Маркет и маркетинг

Ортодоксальные скульптуры Зураба Церетели всегда создают неловкий контрапункт к выставкам в здании на Петровке, 25. Но на открытии третьего акта «Генеральной репетиции» имперскую пустоту внутреннего двора ММОМА сменило бурление городской жизни. Внушительных объемов толпа бодро фланировала между прилавками с обувью из крокодиловой кожи, спортивными куртками неоновых расцветок и искусственно состаренными украшениями ручной работы.

Решение объединить вернисаж интеллектуалистского проекта с ежесезонным Vintage Marketplace многое сообщает о фонде V-A-C. Хотя маркет в принципе курсирует между площадками вроде ММОМА и электротеатра «Станиславский», развалы могли показаться явной профанацией идей Степановой.

«Что приобретает и что теряет предмет, оказавшись в музейной коллекции? Он получает продленную жизнь, безусловно, и даже своего рода бессмертие — которое сводится к самой идее выбранности: теперь картина или гребенка официально принадлежит к своду незабываемого, изымается из оборота повседневного — были вещицами, стали объектами», — написала Степанова во вступительном эссе к выставке. Что приобретает и теряет предмет, оказавшись на барахолке под окнами музея?

В радикальных художественных кругах фонд олигарха Леонида Михельсона критикуют за непрозрачность отношений с властью, двойственность политической повестки и приватизацию молодых художников, которые, начиная сотрудничать с V-A-C, часто бросают все проекты на стороне. Но V-A-C, безусловно, играет значительную роль в деле популяризации современного искусства, которое десять лет назад начал «Гараж».

Двухдневный винтажный маркет, подкрепленный публичной программой из кинопоказов, концертов актуальной музыки, открытых курсов по совриску для подростков и пенсионеров, — очередной маркетинговый ход. Магия здесь в том, что по ходу он развивает даже не только концепцию из эссе Степановой, но и идею фикс всей «Генеральной репетиции» — установку на горизонтальную работу и недоверие к иерархиям. Речь не о том, что между одеждой и арт-объектами нет разницы, — скорее, о том, что суть этой разницы следует постоянно формулировать для себя заново.

Вещи и люди

Три полупрозрачные манишки, мутное двухметровое зеркало, начищенная до блеска огромная лампочка — в первом же зале поражает, что основным мотивом для сравнения арт-объектов между собой и с бытовыми вещами для Степановой стали чисто чувственные параметры. Фактура материала, прозрачность, цвет — все это оказалось важнее политического содержания работ или исторического контекста.

В следующем зале «Смещение» Лиз Дешен и «Ежегодную лампу» Алигьеро Боэтти сменяют «Хлеба» Анатолия Осмоловского. С набором массивных скульптур, которые повторяют структуру кусков бородинского хлеба, рифмуется тяжелый бежевый «вязаный конверт». Принцип свободных рифм сохраняется во всех 12 комнатах — разве что иногда обращается уже не к чувственности, а к другим параметрам. Например, в одном из залов цветастый и сильно потрепанный костюм к любительскому балету объединен с «Костюмом Анаго» того же Боэтти и «Концертом для Нью-Йорка» Шемовича.

Степанова рассматривает такие спекуляции как попытку уравнять вещи между собой, сделать каждую из них достойной внимания. «[Что будет,] если у вещей отобрать функциональность, историю и ценность? [Тогда они окружат] нас толпой, лесом значений, впервые выстроившихся в колоннаду полного, беззаветного равенства».

Глубокая, иногда даже истерическая любовь к вещицам из прошлого была доминантным посылом полуторачасовой публичной беседы между кураторами из V-A-C и Степановой. «Сижу и ерзаю: когда уже можно будет пойти присмотреть маечку?» — отвечала она на зрительский вопрос о том, не смущает ли маркет под окнами.

Но отношения с памятью — сквозной мотив всей работы Степановой, которая недавно стала собираться в итоговые проекты. В конце прошлого года, после сборника избранных стихотворений «Против лирики», вышла книга «Памяти памяти» — итог 20-летних попыток вжиться в историю собственной семьи с начала прошлого века и внимательной полемики с другими эссеистами и художниками от Сьюзен Зонтаг до Винфрида Зебальда. В итоге получилась «лучшая русская проза года (да, возможно, и не только этого)» (Лев Оборин на «Медузе»), «книга, каких и вправду раньше по-русски не было. И на других языках не то чтобы таких много» (Анна Наринская в «Новой газете»).

Читавшие романс (это авторское обозначение жанра) на выставке узнают вещи из чемоданов прабабушки Степановой или ее собственные покупки. Но в книге каждой из вещиц отводится пара строк, иногда абзац. Они всегда оказываются только свидетельствами о жизни людей.

Формат выставки переносит на вещи все внимание, а попытка вписаться в общую установку «Генеральной репетиции» на объектно ориентированное мышление, в котором ценность вещей и даже их способность действовать самостоятельно не зависят от связи с людьми, позволяет к идее фикс Степановой прирастить еще один смысловой слой. Впрочем, не безболезненно: «Эти вещи, у которых были владельцы, теперь очень чужие, или ничьи. Они теперь юридически называются „кимоно японское, 1910-е“, а не „кимоно такой-то, приобретенное тогда-то“. Это процесс сепарации...» — рассказывает Степанова.

Объектно ориентированная поэзия

В шестой зал — почти экватор композиции, которая делится на две параллельных линии комнат, — я заходила с давно определенным намерением. Сразу на входе нужно было обернуться, чтобы через весь коридор из проемов посмотреть в то самое зеркало «Смещение» и увидеть вместо слегка размытого отражения себя черное пятно толпы посетителей.

Еще в начале выставки кураторы «Генеральной репетиции» обозначали как свою главную задачу «ввод временного измерения в процесс представления искусства в музее». Тогда ключом казалась метафора театра. Потом стало ясно, что устройство музея все же не располагает к чистой театральности, где течение времени строго задано режиссером, а философ и поэт попросту не написали пьесу.

Но акт Степановой кажется самой важной работой именно с временным измерением. Здесь нет последовательного развития рассуждения, как у Аванесяна, или набора сценок-комментариев к пьесе, как у ТВД. Степанова возвела в принцип свой любимый тезис: «все рифмуется со всем». «Ничье» разворачивается во времени и пространстве, как хороший поэтический текст: каждый новый зал меняет смысл предыдущего, заставляя возвращаться и проверять свою память на истинность.

Возможно, так на самом деле происходит на любой выставке. Но в этом и состоит магия междисциплинарности: именно отношение Степановой к поэзии позволяет ясно осознать эту особенность. И если в вопросах «восстановления справедливости» в жизни вещей повестка объектно ориентированной онтологии казалась притянутой, то стихотворение, где на места слов встали предметы и их свойства, — впечатляющее открытие.

Два зала, которые представляют самые интересные из интуиций Степановой о музеях, хочется сравнить с самыми яркими и емкими фразами, которые обычно встречаются в каждом достойном поэтическом тексте.

На входе в десятый — самый большой, он становился кульминацией и в двух предыдущих актах — посетителей встречают оборотные стороны восьми массивных абстракционистских полотен: сколы, надписи, авторские автографы. Старший куратор V-A-C Катерина Чучалина рассказывала, что из этой идеи Степановой вырос целый исследовательский проект фонда. Для каждой из картин была написана ее история как вещи: перемещения, владельцы, жизнь в хранилищах. Эти короткие и довольно поэтичные эссе, явно отредактированные самой Степановой, сопровождают здесь традиционные кураторские экспликации.

А пятый зал, в котором собраны шесть широко известных портретов, оказался самым театральным. На Валентину Матвиенко в исполнении Владислава Мамышева-Монро и Беатрис Гастингс авторства Модильяни предлагается смотреть в индивидуальных кабинках.

«Посетитель музея находится со своей Джокондой в договорных отношениях: он приходит, он платит, он проводит с нею какое-то (ограниченное, подчиненное этикету) время, надеясь получить впечатление и сделать его максимально насыщенным. <...> Пространство интимного, что может выстроиться между человеком и картиной, сужено до предела, сведено к десятиминутному взгляду через чужое плечо», — комментирует идею этого зала Степанова в либретто. Спустя полминуты моего контакта с «Мареллой Аньелли» Ричарда Аведона за тяжелые розовые жалюзи зачем-то заглянула смотрительница, а я обнаружила, что мой взгляд направлен не на фотографию за стеклом, а в мессенджер.

Первый прогон

Когда я в третий раз дошла до последнего зала в «Ничьем», между установленными друг напротив друга человеческими фигурками из скульптуры Луиз Буржуа («Ребенок. Женщина») стояла внушительных размеров группа посетителей. Один из них забрасывал медиатора вопросами, постепенно переходя от уточнений о судьбе выставленного в этом зале незаконченного вязания к общему скепсису в адрес кураторской концепции.

«Генеральная репетиция» действительно располагает к сомнениям. Во второй половине акта интуиция Степановой явно исчерпывается, повторяя идеи из первых залов почти без вариаций. Центральная идея интереса к вещам самим по себе, независимо от их владельца и истории, сталкивается как минимум с этикетками, на каждой из которых подписано: «Коллекция Марии Степановой».

А общий очевидный дилетантизм в «Ничьем» сразу напоминает первый акт: картина Модильяни в роли Аркадиной и огромные китчевые животные Джеффа Кунса как манифестация «львов, орлов и куропаток» тогда тоже вызывали ироничные вопросы. И Степанова, и «Театр взаимных действий» довольно смело противопоставили себя концептуальной холодности совриска.

«Знают ли художники, в какой роли выходят на выставку их работы?» — постоянно спрашивали на публичной программе и в интервью у кураторов V-A-C. Многие художники знают. Но важнее, что выставка благодаря плотным экспликациям сохраняет и привычный режим восприятия. Так что, в конце концов, выбор оказывается за самим посетителем. Мантра о производстве свободы, которую в художественных кругах часто повторяют, воплощается предельно конкретно. И, кстати, именно поэтому первый и третий акты кажутся гораздо более живыми, чем «Метафизика из будущего» Аванесяна, который, возведя арт-объекты в статус аргумента к философской идее, только увеличил степень всеобщей абстракции.

К финалу полугодовой проект V-A-C и ММОМА начинает казаться увеличенной копией одной из своих частей. Третий этаж, хранилище, где на маленьком пространстве буквально в кучу свалены не вошедшие в акт работы, — набор шедевров, которым откровенно тесно в хаотически и местами спорно организованных восьми секциях. С набором разрозненных интуиций о разных режимах восприятия совриска, о новых кураторских методах, об оживлении публичных программ позволяет справиться разве что то самое «введенное временное измерение» — постепенное развертывание актов проекта, а не разовый ударный вброс.

Поэтому «Генеральная репетиция» — скорее первый прогон: масса амбициозных идей, которые только предстоит разгрести. Отбросить неудачные, а из лучших вырастить междисциплинарный музей будущего.


Фотографии: обложка, 2 - 7 – Марк Серый / ММОМА, 1 – Иван Новиков-Двинский / ММОМА

Share
скопировать ссылку

Читайте также:

«Воин качества»: Кто такой Рустем Бегенов
«Воин качества»: Кто такой Рустем Бегенов Как гитарист кавер-группы и автор саундтреков к фильмам стал хедлайнером фестиваля Центра имени Мейерхольда, выпустив всего один спектакль
«Воин качества»: Кто такой Рустем Бегенов

«Воин качества»: Кто такой Рустем Бегенов
Как гитарист кавер-группы и автор саундтреков к фильмам стал хедлайнером фестиваля Центра имени Мейерхольда, выпустив всего один спектакль

Как устроена галерея «Чрезвычайная коммуникация» в подъезде «дома на ножках» на «ВДНХ»
Как устроена галерея «Чрезвычайная коммуникация» в подъезде «дома на ножках» на «ВДНХ» «Чрезвычайность заключается в том, что здесь искусство находится в незащищенной позиции»
Как устроена галерея «Чрезвычайная коммуникация» в подъезде «дома на ножках» на «ВДНХ»

Как устроена галерея «Чрезвычайная коммуникация» в подъезде «дома на ножках» на «ВДНХ»
«Чрезвычайность заключается в том, что здесь искусство находится в незащищенной позиции»

11 выставок лета в Москве
11 выставок лета в Москве Русское искусство нулевых в Третьяковке, записки Маяковскому в галерее «На Шаболовке» и история рейва в России в «Фабрике»
11 выставок лета в Москве

11 выставок лета в Москве
Русское искусство нулевых в Третьяковке, записки Маяковскому в галерее «На Шаболовке» и история рейва в России в «Фабрике»

Как «Театр взаимных действий» захватил «Гараж» и V-A-C
Как «Театр взаимных действий» захватил «Гараж» и V-A-C Смешивая театр и современное искусство
Как «Театр взаимных действий» захватил «Гараж» и V-A-C

Как «Театр взаимных действий» захватил «Гараж» и V-A-C
Смешивая театр и современное искусство

Тэги

Сюжет

Люди

Событие

Места

Прочее

Новое и лучшее

Пришло время заменить вашу маску на респиратор — лучшую защиту от «омикрона», помимо прививки

Чем заняться в Москве с 14 по 23 января

Нижегородский правозащитник рассказал о давлении на родственников в Чечне. Через месяц его мать похитили

«Я сделала выставку из картин, которые нарисовала в психбольнице»

В Петербурге открылась свободная демократическая школа, в которой решения принимают дети

Первая полоса

Пришло время заменить вашу маску на респиратор — лучшую защиту от «омикрона», помимо прививки
Пришло время заменить вашу маску на респиратор — лучшую защиту от «омикрона», помимо прививки Наша редакторка раздела «Стиль» выбрала самые симпатичные и удобные
Пришло время заменить вашу маску на респиратор — лучшую защиту от «омикрона», помимо прививки

Пришло время заменить вашу маску на респиратор — лучшую защиту от «омикрона», помимо прививки
Наша редакторка раздела «Стиль» выбрала самые симпатичные и удобные

Чем заняться в Москве с 14 по 23 января
Чем заняться в Москве с 14 по 23 января Выставка про Цоя, фестиваль экспериментальной электроники и дегустация отечественного вина
Чем заняться в Москве с 14 по 23 января

Чем заняться в Москве с 14 по 23 января
Выставка про Цоя, фестиваль экспериментальной электроники и дегустация отечественного вина

Нижегородский правозащитник рассказал о давлении на родственников в Чечне. Через месяц его мать похитили

Нижегородский правозащитник рассказал о давлении на родственников в Чечне. Через месяц его мать похитили

«Я сделала выставку из картин, которые нарисовала в психбольнице»
«Я сделала выставку из картин, которые нарисовала в психбольнице»
«Я сделала выставку из картин, которые нарисовала в психбольнице»

«Я сделала выставку из картин, которые нарисовала в психбольнице»

В Петербурге открылась свободная демократическая школа, в которой решения принимают дети
В Петербурге открылась свободная демократическая школа, в которой решения принимают дети Вот как она устроена
В Петербурге открылась свободная демократическая школа, в которой решения принимают дети

В Петербурге открылась свободная демократическая школа, в которой решения принимают дети
Вот как она устроена

«Аллея кошмаров» Гильермо дель Торо: Печальная сказка о цирковом обмане и потере человечности
«Аллея кошмаров» Гильермо дель Торо: Печальная сказка о цирковом обмане и потере человечности Главный антигерой — Брэдли Купер
«Аллея кошмаров» Гильермо дель Торо: Печальная сказка о цирковом обмане и потере человечности

«Аллея кошмаров» Гильермо дель Торо: Печальная сказка о цирковом обмане и потере человечности
Главный антигерой — Брэдли Купер

Чайный бар Bobar, итальянский корнер Mamma Mia от White Rabbit Family и ресторан «Бор» от команды Björn
Чайный бар Bobar, итальянский корнер Mamma Mia от White Rabbit Family и ресторан «Бор» от команды Björn
Чайный бар Bobar, итальянский корнер Mamma Mia от White Rabbit Family и ресторан «Бор» от команды Björn

Чайный бар Bobar, итальянский корнер Mamma Mia от White Rabbit Family и ресторан «Бор» от команды Björn

Московская плитка не выдержала зимы. Что говорят горожане?
Московская плитка не выдержала зимы. Что говорят горожане?
Московская плитка не выдержала зимы. Что говорят горожане?

Московская плитка не выдержала зимы. Что говорят горожане?

Дискриминация и секс-позитивность: Подкаст The Village «Неновая этика»
Дискриминация и секс-позитивность: Подкаст The Village «Неновая этика» Рассказываем, как чекать свои привилегии и стать этичнее
Дискриминация и секс-позитивность: Подкаст The Village «Неновая этика»

Дискриминация и секс-позитивность: Подкаст The Village «Неновая этика»
Рассказываем, как чекать свои привилегии и стать этичнее

Велопрогулка по промозглой Москве в клипе «Макулатуры» на новую песню «Нутро»
Велопрогулка по промозглой Москве в клипе «Макулатуры» на новую песню «Нутро» С первого «сборника хитов» группы — «Избранное»
Велопрогулка по промозглой Москве в клипе «Макулатуры» на новую песню «Нутро»

Велопрогулка по промозглой Москве в клипе «Макулатуры» на новую песню «Нутро»
С первого «сборника хитов» группы — «Избранное»

Туалетный шик: В каких московских ресторанах самые интересные уборные

Туалетный шик: В каких московских ресторанах самые интересные уборные

Туалетный шик: В каких московских ресторанах самые интересные уборные

Туалетный шик: В каких московских ресторанах самые интересные уборные

Джапанди, рамен и тайяки: Японское бистро J’Pan на улице Забелина
Джапанди, рамен и тайяки: Японское бистро J’Pan на улице Забелина
Джапанди, рамен и тайяки: Японское бистро J’Pan на улице Забелина

Джапанди, рамен и тайяки: Японское бистро J’Pan на улице Забелина

Думаю, как все закончить: «Все прошло хорошо» — мастерский фильм Франсуа Озона об эвтаназии
Думаю, как все закончить: «Все прошло хорошо» — мастерский фильм Франсуа Озона об эвтаназии
Думаю, как все закончить: «Все прошло хорошо» — мастерский фильм Франсуа Озона об эвтаназии

Думаю, как все закончить: «Все прошло хорошо» — мастерский фильм Франсуа Озона об эвтаназии

Жизнь в тюрьме, судьба оппозиции и будущее России
Жизнь в тюрьме, судьба оппозиции и будущее России Главное из интервью Алексея Навального журналу Time
Жизнь в тюрьме, судьба оппозиции и будущее России

Жизнь в тюрьме, судьба оппозиции и будущее России
Главное из интервью Алексея Навального журналу Time

«Я сделал вазэктомию»
«Я сделал вазэктомию»
«Я сделал вазэктомию»

«Я сделал вазэктомию»

Куда идти прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют места для идеального бранча
Куда идти прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют места для идеального бранча
Куда идти прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют места для идеального бранча

Куда идти прямо сейчас: Гастрокритики и фуди советуют места для идеального бранча

«Событие» Анни Эрно: Почему история нелегального аборта во Франции 60-х актуальна и сейчас
«Событие» Анни Эрно: Почему история нелегального аборта во Франции 60-х актуальна и сейчас
«Событие» Анни Эрно: Почему история нелегального аборта во Франции 60-х актуальна и сейчас

«Событие» Анни Эрно: Почему история нелегального аборта во Франции 60-х актуальна и сейчас

Скидки, за которые надо платить: Почему программы лояльности превратились в подписки
Скидки, за которые надо платить: Почему программы лояльности превратились в подписки И какие новые варианты появились недавно (есть даже на поездки в метро)
Скидки, за которые надо платить: Почему программы лояльности превратились в подписки

Скидки, за которые надо платить: Почему программы лояльности превратились в подписки
И какие новые варианты появились недавно (есть даже на поездки в метро)

«Черная книга» эпохи Собянина
«Черная книга» эпохи Собянина 30 исторических зданий, которые потеряла Москва в прошлом году
«Черная книга» эпохи Собянина

«Черная книга» эпохи Собянина
30 исторических зданий, которые потеряла Москва в прошлом году

Что покупать в весенней коллекции Uniqlo U
Что покупать в весенней коллекции Uniqlo U Вечная классика и базовый гардероб в обновленных расцветках
Что покупать в весенней коллекции Uniqlo U

Что покупать в весенней коллекции Uniqlo U
Вечная классика и базовый гардероб в обновленных расцветках

Подпишитесь на рассылку